Развод в 50. Вторая петля

Глава 1

— Радуйся, Люба, отменил ради тебя встречу, — устало и с ноткой раздражения произносит только что вернувшийся муж, направляясь переодеваться.

— Уверена, ты будешь рад моим новостям, — обращаюсь к нему, но он, похоже, не слышит.

В этот момент из комнаты выходит нарядная дочь.

— Мам, я пойду к подруге на пару часов. Там все наши на тусовку собрались, — сообщает она.

— Кир, я, кажется, говорила о наших планах на вечер, разве нет? — поднимаю бровь, скрещивая руки на груди.

— Да ладно тебе, мам, перенесёшь на завтра, — отмахивается она, и я понимаю, что дочь перешла все границы.

— То есть ради твоей вечеринки я должна менять свои планы? Ты в своём уме, дочь?

— Мать, не начинай. Серьёзно достала.

— Я достала? Как ты смеешь так разговаривать с матерью? Где твои манеры?

— Ну ма…

— Я предупреждала тебя о планах? Говорила про семейный ужин? Значит, он состоится! Никуда ты не пойдёшь и останешься дома!

— Да почему ты такая душнила? — орёт она, размахивая руками, её лицо краснеет от гнева.

— Что такое? — выходит Стёпа, закатывая рукава рубашки. — Почему моя принцесса кричит?

— Да мама достала уже! — указывает на меня, её голос дрожит от раздражения. — Вечно лезет не в своё дело и указывает, что мне делать!

— Кира, мы с тобой ещё днём договаривались. Ты попросилась гулять целый день, а вечером уделить время семье, а сейчас, даже не спросив разрешения, собралась на какую-то тусовку! — пытаюсь донести до неё здравый смысл.

— Да какой мне прок от твоего семейного ужина? Мне что, делать нечего, кроме как среди стариков проводить вечер? Хочешь, чтобы и я стала такой душнилой-домохозяйкой? — её сарказм режет слух.

— Кира…

— Хватит уже, мам! Я устала от твоих требований. «Кира, уберись в комнате». «Кира, не носи еду в постель, крошки будут». «Кира, закинь свои вещи в стирку». «Кира, помой посуду». «Кира, протри пыль». Да меня всё это уже задолбало! Моя комната, тебе какая разница, в каком она виде? Моя постель, я в ней сплю, твоё какое дело, что там? — её тирада заканчивается на высокой ноте.

— Прекрати орать, Кира, — спокойно, сдерживая себя, обращаюсь к дочери, хотя внутри всё кипит от обиды.

— Да пошла ты! Честное слово, достала. Знаешь, где ты стоишь со своими просьбами? Вот здесь! — ребром ладони стучит себя по горлу.

В этот момент время будто останавливается. Не верится, что это моя Кира… Когда она успела стать такой? В глазах стоят слёзы, но я не позволю себе расплакаться.

— Сама домохозяйка, которая ничего в жизни не добилась, у которой нет ни друзей, ни подруг, кроме одной тёти Фаи! — кричит Кира, её голос дрожит от ненависти. — Сидишь всё время со своими бесполезными нитками и иголками. И из меня хочешь такую дурнушку сделать? Не выйдет, мама!

— Стёп, ты ей ничего не скажешь? — смотрю на мужа, сдерживая слёзы, но он лишь пожимает плечами и добивает меня.

— Правда, Люб, прекращай уже. Что за дурацкий семейный ужин? Даже мне пришлось свои планы менять из-за твоей прихоти.

— Ты всех уже достала, мам! Всех! — продолжает Кира. — Хватит каждый день входить в мою комнату и трогать мои вещи. Они лежат там, где нужно. И я тебя умоляю, прекрати носиться ко мне в школу и перед всеми поправлять мне шапку. Я не ребёнок уже! Я взрослая и сама знаю, как мне её носить. Сама знаю, где и что мне кушать! Нравится мне вредная еда — значит, буду ей питаться, а твоя домашняя еда в горле комом уже стоит.

— Что ещё тебя не устраивает? — спрашиваю шёпотом, глядя сквозь дочь.

— Твои утренние приготовления! Не хочу есть на завтрак то, что ты готовишь. И чай свой с молоком оставь себе.

— Но ты же его любишь…

— Да я его уже ненавижу! Сквозь тошноту впихиваю в себя эту гадость. Твою еду выбрасываю втихаря от тебя. Даже папа уже в курсе этого и даёт мне деньги на нормальную еду. А ты как слепая курица ничего этого не замечаешь. Да ты вся — одна большая, глупая проблема на мою голову! Да лучше бы тебя вообще не было в моей жизни! Ненавижу тебя! Ненавижу! — выбросив всё это мне в лицо, Кира хватает верхнюю одежду и, на ходу обуваясь, покидает квартиру.

— Ну раз у нас семейного ужина не будет, то, пожалуй, и я поеду. С друзьями хотя бы встречусь. Давно не собирались. Буду поздно, не жди и ложись спать. А Кира перебесится и завтра извинится за свой срыв, — словно ни в чём не бывало, муж накидывает пальто и, улыбнувшись мне подбадривающей улыбкой, хлопает дверью.

Я остаюсь одна в пустой квартире, где эхо от хлопнувшей двери разносится по комнатам. Слезы наконец прорываются наружу, катятся по щекам, оставляя солёные дорожки.

В этот момент я понимаю, что всё изменилось навсегда. И не знаю, как собрать воедино то, что только что рассыпалось на тысячи острых кусочков.