Развод в 50. Хрупкий возраст

Глава 3. Первый день.

Я сидела на кухне и пила кофе. Уже третий стакан. Руки все еще дрожали. Смотрю на часы — десять утра. А кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как Виктор ушел.

Вдруг звонок в дверь. Сердце упало. Может, это он вернулся? Передумал?

Открываю. На пороге стоит моя подруга Ира. В руках у нее пакет с круассанами и какая-то сумка.

— Привет, — говорит она, оглядывая меня.

— Ты как?

— Как ты узнала? — спрашиваю я.

— Виктор позвонил моему Сергею. Сказал, что вы... серьезно поговорили. И что он переехал к другу на время.

— К другу, — фыркаю я.

— Ну да, к подружке своей, Лике. Ей тридцать пять, представляешь?

Глаза у Иры становятся круглыми. Она заходит на кухню, ставит пакет на стол.

— Что? Какую Лику? Ты что-то путаешь, Уля.

— Ничего я не путаю! — почти кричу я.

— Сам признался! Полгода уже встречаются! Хочет развод! Говорит, мы чужие люди стали!

Рассказываю ей все. Про сообщение, про разговор утром, про то, как он ушел. Голос срывается, слезы опять подступают. Я так сильно старалась держаться, а теперь снова разваливаюсь.

Ира слушает молча. Потом берет меня за руку.

— Дурак, — говорит она тихо.

— Ну дурак же он, твой Виктор. Самоуверенный кретин.

— А я-то что? — спрашиваю я.

— Почему я ничего не заметила? Почему не почувствовала?

— Потому что ты ему верила. А он подлец. Другого слова нет.

Она наливает мне воды, заставляет сделать глоток.

— Слушай меня внимательно, Ульяна. Ты сейчас в шоке. Это нормально. Но нельзя позволить этому... этому человеку разрушить тебя полностью.

— Как жить-то теперь, Ира? Мне пятьдесят! Что я буду одна? Куда я денусь?

— Никуда ты не денешься. Это твоя квартира. Ты здесь живешь. Это он ушел, а не ты.

— Он говорит, продать и деньги пополам. И дачу он хочет забрать. Для Лики.

Ира сжимает губы.

— Нет уж. Дачу он тебе оставит. И квартиру тоже. У него бизнес, деньги. А ты что? Ты ради него с работы ушла, карьеру бросила. Он должен тебя обеспечивать.

— Я не хочу, чтобы он мне что-то должен! Я хочу, чтобы все было как раньше!

— Но уже не будет, — говорит Ира жестко.

— Пойми это. Раньше кончилось. Сегодня утром кончилось.

Она открывает свой рюкзак и достает оттуда блокнот и ручку.

— Вот. Начинаем планировать. Первое — юрист. Нужен хороший, жесткий. Я спрошу у Сергея, он кого-то посоветует.

— Я не готова...

— Второе. Надо сказать детям. Сама. Пока они от кого-то другого не узнали.

От одной этой мысли меня бросает в холод. Катя, Ваня... Как я им в глаза посмотрю?

— Не могу, — шепчу я.

— Сможешь. Позвони им, скажи, что нужно встретиться. Сегодня же.

Вечером они пришли. Катя сразу с порога:

— Мам, что случилось? Ты в порядке? Ты вся бледная.

Ваня молча стоит сзади, руки в карманах. Он у меня всегда такой, немногословный.

Садимся в гостиной. У меня комок в горле.

— Дети... у меня для вас неприятные новости, — начинаю я.

Катя хмурится.

— Что-то с бабушкой?

— Нет... с нами. С папой.

Рассказываю. Тяжело, с паузами. Про Лику, про развод. Говорю, что папа ушел.

Катя сначала не понимает.

— То есть как ушел? Куда? В командировку?

— Нет. Ушел от нас. Навсегда. К другой женщине.

Наступает тишина. Потом Катя вскакивает.

— Что?! Это шутка? Папа? Не может быть!

Ваня молчит. Но вижу, как у него сжались кулаки.

— Кто она? — тихо спрашивает он.

— Коллега. Ее зовут Лика.

— И сколько уже... — не договаривает он.

— Полгода.

Катя начинает ходить по комнате.

— Полгода! Полгода он нам лгал в глаза? На день рождения ты пришел, цветы подарил, а у него уже кто-то был! Как он мог?!

Потом она останавливается и смотрит на меня.

— А ты? Ты что, ничего не замечала? Как можно было не заметить?

Меня будто облили холодной водой. Такой же вопрос я задавала себе весь день.

— Не знаю, — говорю честно.

— Не знаю, Катя. Наверное, не хотела замечать.

— Ну вот! — взрывается она.

— А теперь что? Родители разводятся в пятьдесят лет! У всех нормальные семьи, а у нас что?

— Катя, успокойся, — говорит Ваня. Его первый голос за весь разговор.

— Не буду успокаиваться! Папа ушел к какой-то шлюхе!

— Катя!

— Ну а что? — она плачет теперь.

— Он разрушил все! И ты тоже! Почему ты его не остановила? Почему не боролась за него?

Она хватает свою сумку и выбегает из комнаты. Хлопает дверь в прихожей, потом входная.

Я сижу, не в силах пошевелиться. Слова дочери больнее ножа.

Ваня подходит ко мне, садится рядом.

— Не слушай ее. Она в шоке.

— А ты? — смотрю на него.

— Что ты думаешь?

Он пожимает плечами.

— Думаю, что папа поступил как мудак... как подлец. Так нельзя. Бросать семью ради кого-то.

Он кладет руку мне на плечо. Такой простой жест, а мне так нужен.

— Ты держись, мам. Мы с тобой.

— Спасибо, — шепчу я.

После того как Ваня ушел, квартира снова стала пустой и тихой. Но теперь эта тишина была другой. Не просто пустой. А раненой.

Я включила телевизор, чтобы заглушить мысли. Показали какую-то комедию. Люди смеялись за кадром. А я сидела и смотрела в одну точку.

Потом пошла на кухню, чтобы помыть чашки. И вдруг увидела фотографию на холодильнике. Мы все вместе, пять лет назад. На даче. Улыбаемся.

Я сняла фотографию, хотела выбросить. Но не смогла. Просто положила ее в ящик. Чтобы не видеть.

Позвонила Ира.

— Ну как? Сказала?

— Да. Катя обвинила меня, что я не боролась за папу. Убежала.

— Глупость. Она остынет, поймет. Главное, что Ваня с тобой.

— Ага. Главное.

— Слушай, Сергей дал телефон юриста. Его зовут Артем. Говорит, очень толковый. Позвони ему завтра.

— Хорошо.

— Уля, ты держись. Ты сильная. Переживешь.

После звонка я подошла к окну. На улице уже стемнело. Зажглись огни. Люди спешили по своим делам. К семьям, к друзьям, к любимым.