Развод в 50. Я отдала тебе лучшие годы

Глава 5.

Я моментально вскакиваю на ноги. Ярость вспыхивает с ужасающей силой. Кажется, настолько взбешённой я ещё ни разу в жизни не была. Пока даже не решив, что сделаю с этим уродом, уже точно знаю, что просто так не дам ему глумиться надо мной и диктовать свои условия.

Да, я многим жертвовала ради семьи и многое приходилось терпеть от Виктора — порой он мог быть и резким, и неприятным, но чтобы оскорблять меня? Никогда.

Я была уверена, что Морозов дорожит этим браком, как и я. Мои родители были не так чтобы очень за союз с Виктором — им хотелось видеть рядом со мной человека «из нашего круга», а Виктор к таковым не относился. Однако мне перечить не стали — родители в первую очередь хотели, чтобы я была счастлива, и в итоге поддержали мой выбор. Более того — поддерживали самого Виктора. Я же любила его, искренне и чисто. А как ещё можно влюбиться в двадцать лет?

Но то, что происходит сейчас, чётко говорит о том, что никакой любви нет. Не знаю, исчезла ли она внезапно или даже не было её никогда, но в данный момент речь о любви точно не идёт. В таком случае зачем мне такой брак?

Единственный способ покончить со всем этим — сию же секунду объявить подонку о разводе. А друзья… друзья поймут. И, уверена, встанут на мою сторону.

Но только я открываю рот, чтобы выпалить всё это Морозову, в двери заскакивает Алина:

— Папочка! — она бросается к отцу на шею, целует и не сразу замечает, что он стоит с чемоданом. — Мы вам тут не помешали? Если что — мы тихо-тихо, как мышки.

Алина смеётся, а я перевожу взгляд ей за спину. Там стоит Егор Вербицкий, сын Насти и Максима. Они тоже завтра будут в гостях у Миллеров. Наши дети все, так или иначе, между собой дружат, поскольку дружим мы. А у нашей дочери и Егора пару лет назад вспыхнуло нечто большее, чем просто дружеская симпатия. Они уже больше года назад официально объявили, что встречаются, и Егор нередко бывает в нашем доме, как и Алина у Вербицких. Пока что вместе они не живут, но, думаю, недалёк тот день, когда им этого захочется.

— Нет-нет, солнышко, — ласково щебечет Виктор. — Нам вы точно не помешаете. Я как раз ухожу.

— Куда? — немного теряется дочь и опускает глаза к чемодану. — Ты опять в командировку? — спрашивает она с лёгким упрёком. — Ну, пап… У вас же годовщина…

— Ничего не поделаешь, такова жизнь, — наигранно вздыхает Морозов. — Над некоторыми вещами я не властен…

— Особенно над той вещью, что у тебя между ног болтается? — вырывается у меня. Даже не знаю, как эти слова образовались у меня — обычно я так не выражаюсь. Всё-таки интеллигентное воспитание даёт о себе знать. Но сейчас ярость сметает всё на своём пути.

— Мам, ты чего? — недоумевает Алина и боязливо оглядывается на Егора. — Ты этого не слышал.

— Алиш, может, мы ещё в одно кафе заглянем? — тактично предлагает парень с улыбкой. — Боюсь, мы и правда поспешили приехать…

— Нет-нет, оставайтесь! — тут же перебивает Виктор. — Вы оставайтесь, а я поеду по делам. Ваша компания будет очень кстати для моей драгоценной жены.

— Я тебе больше не жена! — выкрикиваю даже громче, чем хотелось. — Хватит ломать комедию, Виктор! Имей совесть, и скажи детям всё, что сказал только что мне!

— Мама! — возмущается Алина. — Ты чего кричишь?

— У твоей матери опять нервный срыв, — с трагическим вздохом заявляет Морозов. — Просто не слушай её, милая…

— Прекрати! — обрубаю его. — Хотя бы дочери не ври!

— Пап, о чём речь?.. — роняет Алина.

— Ни о чём… — бубнит Морозов.

— Мы разводимся! Вот, о чём речь! — выпаливаю с силой. — Твой отец едет не в командировку, а к любовнице! Только что собрал вещи и поставил меня перед фактом, что собирается жить с другой!

Алина и Егор переглядываются. Молча. Знаю, для обоих это шок. Думаю, даже ещё больший шок, чем для меня. Хотя и сама я пережила буквально час назад такой апокалипсис в миниатюре, что никакими словами не опишешь.

— Пап… — снова роняет Алина. — Это правда?..

Она смотрит отцу в глаза. Морозов, не скрываясь, также прямо смотрит в глаза дочери. Делает самое несчастное выражение лица на свете, прямо-таки страдальческое. Мученик хренов…

А затем без запинки произносит:

— Прости меня, Алиночка. Я очень старался всё уладить без скандала, всё спокойно объяснил твоей маме, но она не хочет ничего слушать. Я её буквально умолял на коленях пойти к семейному психологу, но ты же видишь, что с ней невозможно спокойно поговорить. Она сразу в крик…

— Ах ты, лжец! — я бросаюсь на этого гада с кулаками.

Но Егор тут же реагирует и перехватывает меня, не подпускает к Виктору. Кажется, даже успеваю заметить, как он украдкой посмеивается.

— Егор, пусти!

— Светлана Вадимовна, прошу вас! — пытается аккуратно оттащить меня парень. — Давайте я вам водички налью!

— Мама, что ты делаешь?! — всхлипывает Алина жалостливо.

Для неё это не просто шок, а настоящий ужас. Может, мы и ругались с Виктором, но никогда при детях. Всё-таки старались, чтобы наши перебранки происходили за закрытыми дверьми, подальше от глаз Алины и Серёжи. Так что эта сцена во всех смыслах вопиющая.

— Думаю, пояснения тут излишни, — цедит Морозов, презрительно глядя на меня, а затем обращается к дочери: — Держись, милая. Верю, что всё будет хорошо. А я так больше не могу. Завтра, надеюсь, увидимся.

— Конечно… — отвечает она.

Отец её обнимает и спешно выходит прочь из дома.