Развод в 50. Я отдала тебе лучшие годы

Глава 6.

Как только Морозовым закрывается дверь, Алина идёт ко мне. Я сижу на стуле, упираясь локтем в стол и придерживая гудящую голову.

Немыслимо… Просто немыслимо…

Егор протягивает мне стакан воды:

— Вот, Светлана Вадимовна, выпейте.

Просто киваю, не в силах произнести ни слова. Мой мир рассыпался, как карточный домик, а всё, что я могу сейчас делать, это просто пить воду и смотреть в пол.

Когда дочь подходит ко мне, я не вижу её лица. И, честно, не особо горю желанием смотреть Алине в глаза. Мне стыдно. Да, мне очень стыдно. За всё. За то, что дочь стала свидетельницей отвратительной сцены. За то, что отец её оказался козлом. Хотя это ему сейчас должно быть стыдно, а не мне. Но что-то мне подсказывает — Виктор и не думает чего-либо стыдиться. Для него всё в порядке, всё нормально.

Одно не укладывается в голове — как же так вышло, что я тридцать лет не замечала его муд… мужицкую натуру, что он вот так запросто способен на измену? И не просто на разовую акцию «помутнения рассудка», а фактически решился обзавестись другой семьёй при живой жене.

Впрочем, помутнение рассудка тут точно имеется. А как ещё объяснить сей перфоманс? Прямо в юбилей свадьбы! Да с такой наглостью, уверенностью!..

— Мама, что случилось? — отвлекает меня от мыслей голос дочери.

Поднимаю глаза и вижу, как её губы сложились в тонкую линию — Алина сердится. Ещё бы… А я-то как сержусь! Да я просто в ярости!

Невольно перевожу взгляд на молчащего Егора. Он хоть и близок нашей семье, и без пяти минут мой зять, но всё-таки данная ситуация касается только нашего семейства. По крайней мере, тех членов, которые ещё остались верны каким-то моральным принципам.

— Егорушка, мне нужно поговорить с мамой, — мягко намекает Алина.

— Да-да, — тут же с пониманием подхватывает парень. — Я пойду… прогуляюсь.

Он натянуто улыбается и быстро покидает дом. Всё-таки воспитание — хорошая штука. Жаль только, что не на всех действует.

— Мам?.. — снова вопросительно тянет дочь.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю:

— Произошло ровно то, что ты уже знаешь. Я сказала абсолютную правду. А вот твой отец…

— Мам, — перебивает Алина, — не переводи, пожалуйста, стрелки на папу. Я хочу, чтобы ты отвечала только за себя.

— А что мне за себя ответить? — пожимаю плечами и окидываю взглядом гостиную. — Как видишь, я тут пыталась устроить для твоего отца камерный праздник в честь нашей годовщины. Но, как закончилось празднование, ты и сама видела.

— То есть вы поссорились? — уточняет дочь.

Качаю головой:

— Мы не ссорились. Он просто зашёл и объявил, что собирает вещи и уходит к любовнице…

— Мама, так не бывает, — с убеждением заявляет Алина. — Что-то должно было стать триггером. Ты, наверное, накричала на него?

— Ни на кого я не кричала…

— Мам, — она смотрит на меня с укором, — я сама только слышала.

— Алина, то, что ты слышала, никак не относится к тому, что твой отец решил сбежать к какой-то молоденькой девахе.

— Но не сегодня же он решил! — восклицает дочь.

— Вот именно, что сегодня! — вторю её тону. — Он просто поставил меня перед фактом!

— Мама, — Алина садится рядом со мной и берёт меня за руку, — я знаю, последние месяцы были для тебя непростыми. Мне тоже очень не хватает дедушки…

Она говорит о моём отце. Он долго боролся с онкологией, но в прошлом году не стало мамы после сердечного приступа, и, думаю, моего папу это слишком подкосило — отец не мыслил своей жизни без жены. Потому с её уходом борьба за жизнь для него закончилась, и он вскоре сам угас.

Для всех из нас это стало огромной утратой. Но, наверное, больнее всего было мне. С детства у нас с отцом были очень хорошие отношения. Он всегда был за меня. И мама тоже. И хотя я уже давно не девочка, с потерей родителей в моей душе разлилась неизбывная горечь. Однако то, что у меня был любящий муж и дети, помогло мне в итоге пережить горе.

— Ты плохо себя чувствовала, много плакала… — продолжает Алина. — Даже срывалась иногда…

— Я сорвалась всего раз! — довольно резко поправляю её. — Когда твой отец заявил, что не сможет присутствовать на похоронах моего отца!

— Но ведь он всё-таки поехал, — замечает Алина. — Ты зря на него ругалась. И, конечно, я могу не знать всего…

— Алина, — теперь уже я перебиваю её, — какая разница, что со мной творилось из-за смерти близкого человека? Это не имеет никакого отношения к тому, что у твоего отца внезапно зачесалось в одном месте!

— Мам, — в голосе дочери снова слышится упрёк.

Но я не даю ей снова выставить меня виноватой:

— Нет, Алина, послушай, — говорю строго. — Твой отец предал меня. И теперь намерен жить с какой-то… другой женщиной, — тут мне очень хотелось сказать «прошмандовкой», но я кое-как сдержалась. — Но самое гадкое! Он ещё и афишировать наше расставание не хочет! Он буквально требует, чтобы для наших друзей и знакомых всё номинально оставалось, как есть!

— То есть папа не хочет развода? — осторожно уточняет Алина.

— В том-то и дело! Отказывается наотрез! — выпалив всё это, я наконец немного выдыхаю.

Но передышка длится недолго. В следующую секунду дочь огорошивает меня:

— Тогда всё ясно. Он и не хочет уходить. Ты должна его вернуть, мам.