Развод в 50. Я отдала тебе лучшие годы

Глава 9.

Отворачиваюсь от зеркала. Вздыхаю. Слёз нет. Теперь вообще ничего уже нет — только гулкая пустота осталась. Ночь позади, за окном брезжит рассвет. Смотрю на первые лучи солнца и не могу не думать о том, что это первой рассвет моей одинокой жизни.

Одинокой или свободной?..

Я никогда не воспринимала брак как клетку и тяжёлую повинность. Мой брак был счастливым — так, по крайней мере, я считала до вчерашнего вечера. Удивительно, как всё, буквально всё может превратиться в прах за какие-то часы, минуты, секунды. Бах — и ничего больше нет. Ничего…

Делаю глубокий вдох и решаю спуститься вниз. Усталость лежит на плечах бетонной плитой, голова квадратная, а уснуть всё равно не получается. Возможно, травяной чай немного успокоит нервную систему, и я посплю хоть пару часов перед занятиями в студии. Сегодня у меня две записи. Не хочу отменять — не привыкла я так просто сдаваться. Всё-таки не при смерти, а всего лишь хороню свою тридцатилетнюю жизнь с любимым мужчиной…

Алина и Егор, похоже, уехали на ночь к Вербицким. В том, что Алина не станет болтать ничего Насте и Максиму, не сомневаюсь. Дочь ведь убеждена, что мы с Морозовым помиримся, прямо сегодня. Но ни сегодня, ни потом мириться с ним я не собираюсь. Даже если он на коленях приползёт. Хотя с его коленями ползать можно только по-пластунски…

Усмехаюсь сама себе, заваривая чай. Это не весёлая усмешка, а трагическая. При этом комок в горле так и стоит, нужно чем-то подвинуть его. Надеюсь, горячий напиток мне в этом поможет.

— О, привет, мам! — слышу удивлённый возглас позади. — А ты чего не спишь в такую рань?

Оборачиваюсь. Серёжа вернулся от приятеля — весёлый, бодрый, с сияющими глазами. Да уж, бессонная ночь в двадцать лет и в пятьдесят ощущается совершенно по-разному.

Серёжа снимает огромные наушники с головы и опускает на шею. Оттуда ещё орёт его любимый deathcore*. Мне, воспитанной на классике, сложно понять увлечение сына подобными музыкальными стилями, но я постаралась принять, как есть, без закатывания глаз и брюзжания. Мой сын — ещё подросток. А все подростки по-своему «чудят».

Хотя с Алиной в этом смысле было легко. Она не бунтовала, не устраивала скандалы, не увлекалась какими-то сомнительными хобби. Я была уверена, что моя дочь — первый человек, кто поддержит меня, потому что она всегда была умной не по годам, рассудительной. Но вот как повернулась жизнь… Алина попросту игнорирует сам факт того, чего хочу и что чувствую я. Она встала на сторону отца, а мне предлагает прогибаться под него…

Если уж Алина придерживается таких взглядов, от Серёжи и подавно не стоит ждать чудес.

— Привет, Серёженька, — натягиваю улыбку и целую сына в щёку, пытаясь выглядеть позитивней, чем я есть. — Как провели время с другом? Его вроде Дима зовут?

— Ага, Димас, — сообщает сын и наконец выключает «голос преисподней» в своём плееры. — Огонь ваще потусили! Димас реально крутой чел! У него батяня сам в молодости играл в группе! Мы тоже хотим с Димасом замутить!..

Ещё минут десять слушаю восторги сына о новом приятеле и их совместных грандиозных планах. Они познакомились благодаря какой-то компьютерной игре. Серёжа, помимо музыки, увлечён компьютерами в самом широком смысле — занимается программированием, учится на айтишника, и уже сам разработал несколько программ и полноценное приложение для смартфонов. А с этим Димой у них нашлось ещё одно общее увлечение.

Вот так и начинается настоящая дружба. И я искренне радуюсь за Серёжу — он просто полыхает счастьем, переполнен энергией, чего обо мне, конечно, не скажешь.

— Мам, — вдруг прерывает сын свою тираду, — а Димас может же к тебе на вокал походить? Он типа гроулить хочет, скримить и всё такое.**

— Серёж, я не совсем уверена… — теряюсь я.

— Ну, ма! Я уже сказал Димасу, что ты лучшая!

— Но я преподаю эстрадный вокал и немного оперу…

— И чё?.. Не сможешь? — расстраивается сын.

Я задумываюсь:

— Можно попробовать, — осторожно говорю, — это ведь работа с ложными связками. Я могу преподать самые азы, но всех нюансов я не знаю, тут нужен узконаправленный специалист…

— Да Димасу сойдёт! Он только пробует! Пасиб, ма! — на радостях Серёжа меня обнимает крепко-крепко, целует в щёку. — Ты у меня супер!

У меня снова вырывается печальный смешок:

— Да, точно. Жаль, что не для всех… — бормочу себе под нос, не осознавая, что сын меня слышит.

Он отстраняется и пристально глядит мне в лицо:

— Ма, что-то случилось?

Серёжа больше не улыбается. Его ещё немного детское лицо вдруг становится серьёзным, и я невольно замечаю, насколько он похож на Виктора в молодости. Раньше меня это сходство умиляло, а сейчас заставляет моё сердце снова ныть и стенать.

— Да пустяки…

Собираюсь отвернуться, но сын решительно стоит на своём:

— Ма, не обманывай. Что произошло?

—————————————

* deathcore — направление в тяжёлой музыке с экстремальным вокалом, одно из самых «жёстких» ответвлений.

** гроулинг и скриминг — особые техники экстремального вокала