Развод в 50. Я отдала тебе лучшие годы

Глава 10.

— Правда, всё в порядке…

Я по-прежнему пытаюсь не показать своё истинное состояние, но, кажется, уже поздно. Серёжа давно вышел из возраста, когда ему можно наболтать разных глупостей про барабашку, и он послушно юркнет под одеяло, закроет глазки и уснёт. Мой сын вырос. И пусть ему всего двадцать, он многое понимает, даже если не говорить прямо.

— Ма, хорош, — хмурится Серёжа. — Я ж вижу, что ты не норм. Не пугай меня. Что-то серьёзное? Что-то с папой?

Не знаю, как он догадался, но при упоминании о Морозове невольно вздрагиваю.

Сын ещё больше напрягается:

— У папы какие-то проблемы? Он что-то натворил?

Молчу и не знаю, как правильно преподнести Серёже всё, что случилось. Тем более, что у его отца точно будет совершенно иная версия событий — Морозов уже пробовал запудрить мозги Алине, с сыном, уверена, он будет придерживаться такой же тактики.

— Ма, он влез в долги? — настаивает меж тем Серёжа, не получив никакой реакции от меня. — Ма, скажи что-нибудь…

— Да что тут скажешь… — поджимаю губы и смотрю в глаза сыну. Какой же он всё-таки взрослый, и какой одновременно ещё юный, горячий и пылкий — весь в отца… — Дело не в деньгах…

— А в чём? — не отстаёт Серёжа. — Расскажи, ма.

— Твой папа нашёл себе другую, — произношу на одном дыхании и тут же замолкаю.

Сын тоже молчит в ответ. Смотрит на меня, изучает. В его взгляде я словно уже вижу тот же укор, что и у Алины: «Ты сама виновата… Это было ожидаемо… Мама, это ты не права…»

— В смысле? — вдруг роняет Серёжа. — Какая другая?

— Другая женщина, — поясняю я не без труда. — Любовница.

— Любовница?..

— Да, Серёжа, любовница, — повторяю снова, отчего в грудь мне словно прилетает удар кулаком.

Часто-часто моргаю. Ну, вот, всю ночь ждала слёз, а они постучались только сейчас. Но — нет, не перед сыном, только не при нём.

— То есть ты хочешь сказать, что отец бросил тебя ради какой-то другой женщины? — будто пытается окончательно добить меня сын.

Похоже, он вообще не верит, что его отец на такое способен. Докатились… И что теперь? Серёжа начнёт меня убеждать, что я всё придумала, а его папа — святой?

Вдыхаю и выдыхаю. Спокойно, спокойно…

— Серёженька, — произношу, и голос предательски вздрагивает, однако я держу себя в руках, — твой отец, как выяснилось вчера, уже долгое время крутит роман с какой-то девицей на стороне. И это не просто разовые встречи. Он собрал свои вещи и ушёл с ней жить. Однако официально расторгать со мной отношения он отказывается. Мол, что такого? Останемся женаты, просто твой папа будет проживать в другом месте. Вот и всё.

— Блин… — после паузы выдаёт Серёжа.

Вижу, какое впечатление на него это произвело — шок. Другого и ждать не стоило.

Я отворачиваюсь снова к столу и опять берусь за кружку чая. Он уже остыл, но мне надо хоть чем-то занять руки, пока Серёжа переваривает информацию. А ещё приготовиться к новой лавине непонимания и уговоров «всё вернуть». И мне понадобится немало сил, чтобы продолжить стоять на своём.

— Блин… — вновь произносит сын в каком-то недоумении, а затем неожиданно выпаливает: — Блин, я так и знал!

— Что?.. — резко оборачиваюсь к нему и смотрю в упор. — Ты… знал?

— Не, ну, не то что прям знал, — объясняет Серёжа. — Но типа догадочки были…

— Как? Откуда?.. — у меня, кажется, новый шок.

— Ну-у-у… Ма, — он морщится и вздыхает. — Не знаю, просто типа… интуиция. И… Ты сама-то не заметила, что папа последние месяцы как-то… больше в разъездах, а возвращается весь такой весёленький?

— У него были успешные сделки, вот и радовался… — я стараюсь найти логическое объяснение, но торможу сама себя.

И правда, перемены в поведении Виктора были. Не то чтобы очень явные — он никогда не был склонен к унынию или чему-то подобному. Однако последнее время его отъезды и впрямь участились, и он не всегда подробно рассказывал, где был, что делал, какие покупки-продажи удалось осуществить. Я не настаивала на подробных отчётах, поскольку доверяла мужу. К тому же смерть моего папы на некоторое время совсем выбила меня из колеи — я перестала интересоваться делами в галереях, боясь лишний раз напомнить себе, как много этот бизнес значил для моих родителей.

— Мам, — говорит Серёжа, — я, конечно, сейчас прифигел, но не особо. Знаешь, папа… Ну… Он ведь всегда немного заглядывался на других…

— Одно дело — заглядываться, и совсем другое — найти себе молодую любовницу и уехать к ней жить, — цежу я.

Не знаю, кого оправдываю в этой ситуации — Виктора или, скорее, саму себя.

Я не из тех женщин, которые ревнуют своих мужчин даже к домашним тапочкам. Считаю, что верность — это личный выбор человека, и другой человек никак не может на этот выбор повлиять. Потому ничего не значащие хихиканья с деловыми партнёрами — это нормально, это даже бывает полезно в бизнесе. Но, простите, лезть в постель — это уже осознанное решение, и, если человек сознательно пошёл на предательство, значит, он так решил, так захотел — выбрал неверность.

Однако следить за каждым шагом мужа, вынюхивать в прямом и переносном смысле, развлекается ли он на стороне, или, упаси боже, проверять звонки, почту, сообщения — это прямой путь к паранойе. Так недолго умом тронуться, даже если супруг окажется верен.

Нет, я никогда не собиралась превращать свою жизнь в слежку за чужими трусами. Но и оказаться обманутой не ожидала.

— Ты знаешь, кто она? — спрашивает Серёжа.

Отрицательно качаю головой:

— Без понятия. Да и зачем мне эта информация? Твой отец прямо сказал, как всё обстоит. Что у него там за краля, и как они проводят вместе время, меня не волнует.

— Так-то оно так, — вздыхает сын. — Ну, просто… Интересно…

— Мне гораздо больше интересно, как поскорее развестись с твоим отцом. Судя по тому, что он отказывается делать это добровольно, придётся обращаться в суд.

— Блин, фигово… — печально констатирует сын. — Вы так окончательно рассоритесь…