Развод в 50. Я отдала тебе лучшие годы

Глава 20.

В тот же момент чувствую, как Алина пихает меня локтем в бок.

— А что насчёт тебя, дорогая? — театрально вопрошает Виктор. — Кто же у нас ты? Наверняка бедная загнанная овечка?

Вновь раздаются хохотки. А я сижу с каменным лицом.

— Я не бедная и не загнанная, — стараясь сохранить достоинство, говорю в ответ. — Но овечкой себя порой чувствую. Особенно — последние пару дней.

— Кажется, я уже знаю, кто у нас Дон! — стремясь разрядить обстановку, вставляет Макс.

— Наверное, ты? — Настя строит ему глазки.

Обсуждения и споры продолжаются, пока Оля не объявляет:

— Первый раунд! Наступает ночь! Город засыпает! Просыпается мафия.

Я послушно закрываю глаза. Это не мой раунд. Я не могу сейчас ничего сделать. Снова нужно ждать, снова пребывать в неизвестности, пока «мафия» решает, кого убить первым.

— Наступает день! — восклицает Оля. — Город просыпается.

Открываю глаза, обвожу всех взглядом. Все сидят в напряжении, потому что сейчас станет понятно, кого «пристрелили» ночью.

— Макс, у меня для тебя плохие новости.

— Ну, во-о-от! — Вербицкий закатывает глаза. — Так всегда! Не успело ничего начаться, а я уже в пролёте!

— Пап, это же просто игра, — подбадривает Егор.

— Милый, мне так жаль, — сочувственно гладит мужа по руке Настя.

— А теперь давайте решать, кто же мафия, — говорит Оля. — Сначала обсуждаем, потом голосуем.

Вспыхивают дебаты: каждый что-то оживлённо предлагает, аргументирует, пытается отвести подозрения от себя.

— Я считаю, Настя точно не из мирных, — произносит Боря.

— Да как ты можешь? — защищается Вербицкая. — Я — самый мирный человек. А почему все молчат про Алину! Вы только посмотрите на неё!

— А что я?! — возмущается моя дочь. — Я вообще сижу тихо!

— Слишком тихо! — подначивает Эрнст.

— Я тоже думаю, что первой надо проверить Алину, — неожиданно заявляет Егор.

У Алины вытягивается лицо. И это не похоже на наигранную эмоцию:

— Ты что, против меня?

— Тут каждый сам за себя…

— Очень мило!

Возможно, чтобы отвести подозрения от дочери, а может, и по другой какой-то причине, слово беру я и произношу громко:

— Первым нужно проверить Виктора.

— Обоснуй, — смеётся он натянуто и прикладывается к бокалу.

Я в нерешительности замолкаю, ещё раз прохожусь глазами по каждому из сидящих за столом. Пытаюсь найти подсказку, как правильно действовать, что сказать.

— Очень любопытно, — мягко улыбается Боря. — А я бы вот на папу показал…

— Я тебе покажу, — шутливо трясёт кулаком Эрнст.

И тут у меня снова прорезается голос:

— Мне так кажется, потому что я лучше остальных знаю своего мужа.

— Логично, — без всякого подтекста смеётся Настя.

— Давайте голосовать, — останавливает дебаты Оля. — Кто за то, чтобы проверить Алину?

Поднимаются две руки. Егор, что примечательно, воздержался.

— Хорошо. Кто за то, чтобы проверить Виктора?

Поднимается три руки. В том числе моя.

— Решено, — подытоживает Оля. — Витя, тебе вскрываться.

Морозов с явным недовольством кидает свою карту на стол. Я смотрю на картинку… Все смотрят на то же самое изображение. Но то, что вижу я, и то, что видят остальные, сильно отличается между собой.

— «Любовница», — наконец, озвучивает Миллер.

— Не мафия, — констатирует Эрнст и разводит руками.

— Нет, не мафия, — удивительно спокойно говорю я, словно разговаривая сама с собой. — Зато очень символично. Очень… показательно.

Только тогда я поднимаю глаза от карты и смотрю в глаза друзьям. По их лицам пока ничего непонятно, но, судя по всему, многие уже догадались.