Развод в 50. Я уеду жить в Сочи

Глава 30

Дочь сидела на диване, забравшись на него с ногами, и жевала чипсы, доставая их из большого хрустящего пакета. В свободной руке у неё был телефон, в ушах наушники, огромный телевизор, стоявший в гостиной, показывал какое-то молодёжное шоу, и судя по всему, Маришка была абсолютно довольна жизнью.

За то время, что мы не виделись, она почти не изменилась: всё такая же яркая одежда в странных сочетаниях (вот как хотите, а розовый топ и жёлтые шорты в моём понимании – это смело), всё та же розовая чёлка, падающая на глаза, и всё те же почти сто килограммов, как легко оценил мой намётанный глаз. Да, у меня получилась большая девочка. Андрей, впрочем, тоже тот ещё кабанчик. В кого они, интересно? Мы с Сергеем, вроде довольно субтильные. В деда, наверняка.

- Пылесосить крошки будешь сама, - сказала я нарочито строгим тоном, появляясь на пороге.

- Мама! – взвизгнула Маришка.

Чипсы полетели на пол, высыпавшись из пакета, телефон был откинут на диван, а дочь кинулась ко мне в объятия.

- Тихо, тихо, не снеси меня, слонёнок! Как же я соскучилась.

- И я, - прошептала Маришка, стискивая меня.

- Почему ты ешь всякую гадость? Где твои обещанные доставки?

- Ой, у меня деньги на русской карточке кончились. А виза у вас тут не работает. Короче, я решила доесть чипсы, которые купила в аэропорту. Ну ты же что-нибудь приготовишь, правда?

Господи, какое счастье, когда дети дома. У меня словно гора с плеч упала. Я снова знаю, что мне делать, мои действия имеют какой-то смысл. Есть, для кого готовить блинчики. Или лучше пожарить курочку? Ну правда, какие блинчики, ребёнок чёрт знает, сколько не ел нормально. Пожарю курочку в чесночном соусе, и картошку запеку, с сырной корочкой, как она любит. Дома же есть картошка? Как же я не додумалась по дороге заехать в гипермаркет… Ну ладно, вызовем доставку продуктов, у меня-то как раз российские карты работают.

- Вот ещё готовить ей, сама пусть к плите встаёт! Взрослая тётка, а всё изображает из себя ребёнка, - прогремел звучный бас Андрея.

Сын встречал меня в аэропорту, привёз домой, но задержался во дворе, загоняя машину под навес.

- Толстяяяяк! – завопила Маришка и кинулась теперь уже на брата.

Честно говоря, со стороны их объятия походили на борьбу сумо.

- Ты останешься на обед? – обратилась я к сыну. – Сейчас организую курочку с картошкой. Ты же любишь.

- Останусь, - кивнул Андрей, плюхаясь на диван и подбирая с пола пакетик с чипсами. – Я на сегодня отпросился с работы. Всё же не каждый день мать из Сочей приезжает.

- Из Сочи, - педантично поправила я. – Сочи мужского рода и не склоняется.

- Учитель русского проснулся, - усмехнулся Андрей.

- Он во мне и не засыпал. Так, где мой телефон? Сейчас закажу картошку. Как же мы с тобой в гипермаркет не заехали. Нет, сначала надо выяснить, что у нас вообще на в холодильнике есть. Ну-ка пошли все со мной на кухню.

- Помогать? – удивилась Маришка.

Её удивление можно было понять. Я всегда терпеть не могла, когда кто-то мешался на кухне, пока я готовлю. Я выставляла детей за дверь, и они чётко усвоили это правило. Но сейчас я не собиралась терять ни секунды общения с ними.

- Сидеть. И развлекать меня рассказами о своей жизни, - припечатала я. – Начнём с тебя. Андрея я хотя бы иногда вижу. Я хочу знать, почему ты так срочно вернулась домой.

- Я же сказала, на концерт Димаша прилетела.

- И всё?

- Ну нет…

- Я внимательно тебя слушаю. Что стряслось? Матерь божья…

В этот момент мы зашли на кухню, и я увидела, во что она превратилась. Раковина была завалена грязной посудой, на заляпанной жиром плите стояла грязная сковородка и кастрюлька, в которой несколько разбухших пельменей уже покрылись зелёной плесенью. На столе тоже стояло несколько грязных тарелок, а главное, несколько пустых бутылок из-под виски и коньяка. И грязные стаканы, разумеется.

- Да уж, - хмыкнул сын. – А вы домработницу уволили, что ли? Или она слишком буквально поняла твоё распоряжение не лезть на кухню?

У нас действительно была домработница, приходящая раз в три дня, в чьи обязанности входило только поддерживать порядок в доме. Кухня, в смысле готовка, оставалась всегда за мной. Обычно плиту, раковину и так далее в чистоте поддерживала тоже я. Но вряд ли Катя сюда не заходила, особенно зная, что меня нет дома. Ну или, что более вероятно, весь этот ужас тут образовался за те несколько дней, что её не было. Зато был Сергей.

- Так, - сказала я тоном, от которого оба уже давно выросших ребёнка дружно вздрогнули. – Сели вон там в уголке. Андрей, закажи картошку, сыр, курицу, сливки, хлеб и свежие овощи. Марина, рассказывай, что у тебя случилось. А я пока уберу вот это всё.

- Тебе помочь?

- Марина, я жду подробного рассказа!

Пока дочь набиралась храбрости, чтобы начать, я схватилась за губку и бутылку с моющим средством. В посудомойку влезла только часть посуды, остальное я намеревалась перемыть руками. Заодно, может быть, успокоюсь, потому что сейчас мне хотелось убить Сергея.

Значит, он действительно вернулся домой. Кристина его выперла окончательно. И он жил тут, пока я развлекалась в Сочи, пытался сам себе готовить. Допустим. Но тарелку за собой помыть руки отвалятся, что ли? Хорошо хоть крысы тут не завелись. А если бы я вернулась ещё через неделю? Или не вернулась вовсе? Рассчитывал, что Катя будет всё убирать? Или просто даже не думал об этом. В его картине мира, возможно, еда готовится сама, посуда тоже сама моется. Ну хоть додумался пельмени в холодильнике поискать. А бутылки эти? Такой позор перед детьми. Хорошо хоть Маришка не видела его пьяным.

И где он сейчас, интересно? На работе? То есть вечером можно ожидать возвращения блудного мужа домой. Представляю его удивление, когда выяснится, что блудная жена тоже вернулась. Хороша семейка, нечего сказать.

- Марина! Ты язык проглотила? Что у тебя случилось?

- Мам, я беременна, - вякнула моя дочь.