Развод в 55. Липовый муж медовой королевы

Глава 1

Солнечный луч пробился сквозь плотные льняные шторы, расчертив нашу спальню золотыми полосами. Я проснулась за несколько минут до будильника — привычка, выработанная десятилетиями жизни «на земле». В пятьдесят пять тело работало как швейцарские часы: ни лишнего веса, ни утренней разбитости. Только приятная тяжесть в мышцах и осознание того, что сегодня — мой день.

Рядом мерно дышал Игнат. Его тяжелая, теплая рука покоилась на моем бедре, собственнически прижимая к себе даже во сне. Я осторожно повернула голову, любуясь его профилем. В сорок пять он выглядел потрясающе: загар, который не смывался даже зимой, седина, лишь благородно подернувшая виски, и та самая уверенная складка между бровей, в которую я влюбилась пятнадцать лет назад.

Тогда, в сорок, я думала, что моя жизнь — это выжженное поле после развода с первым мужем. Но появился Игнат. Молодой, дерзкий, с мозолистыми руками и голодным блеском в глазах. Я вытащила его из серости, дала цель, статус, дело. Я вылепила из него хозяина пасеки, и за эти пятнадцать лет он стал моей главной гордостью. Моим трофеем. Моей крепостью.

Я осторожно высвободилась из-под его руки, стараясь не разбудить. Сегодня у нас двойной праздник — мой юбилей и наша хрустальная свадьба. Впереди был длинный день, полный гостей, тостов и поздравлений, но первый час я всегда оставляла себе.

Босиком, накинув шелковый халат цвета жженого сахара, я вышла на веранду. Воздух в «Светлых Ключах» можно было пить вместо завтрака — густой, настоянный на хвое и липовом цвете. Июль в этом году выдался медовым.

Я спустилась по ступеням и пошла по росистой траве к пасеке. Моя «Золотая сота» — империя, построенная на женском упрямстве и мужской силе. Двести ульев, выстроенных ровными рядами, уже начинали оживать. Низкое, вибрирующее гудение заполняло пространство, проникая в грудную клетку. Это был звук самой жизни.

Пчелы не любят суеты и страха. Они чувствуют твой запах, твой пульс. Я подошла к контрольному улью, не надевая сетки. Мои девочки знали меня. Я провела рукой по теплому дереву. Запах прополиса, воска и того особенного аромата, который источает только здоровый улей, успокаивал лучше любого вина.

— Ну что, труженицы, — прошептала я, наблюдая, как первые пчелы вылетают за взятком. — Сегодня у нас большой день. Не подведите.

Я проверила весы — привес за ночь был отличный. Липа в этом году отдавала нектар щедро, как никогда. Если так пойдет и дальше, мы перекроем все прошлогодние рекорды. Игнат вчера весь вечер считал возможную прибыль, его глаза горели тем самым азартом, который я так в нем ценила. Он всегда был жадным до жизни, до успеха. Я думала — это наше общее качество.

Вернувшись в дом, я застала там уже начавшуюся суету. Из района приехал кейтеринг — Игнат настоял, чтобы в этот день я не подходила к плите. Молодые девчонки в белых фартуках расставляли столы в саду, под сенью старых яблонь.

— Полина Сергеевна, скатерти льняные или атлас? — подбежала ко мне старшая, Катя.
— Лен, Катенька. Только лен. У нас здесь всё должно дышать природой, — я улыбнулась, чувствуя себя настоящей королевой этого маленького королевства.

Игнат появился на кухне, когда я уже варила кофе. Он подошел сзади, обхватил меня за талию и зарылся лицом в мои волосы на затылке.
— С днем рождения, Королева, — его голос был низким, с той самой хрипотцой, от которой у меня до сих пор бежали мурашки по коже.
— Спасибо, Игнат. Ты встал рано, — я повернулась в его руках, поправляя воротник его домашней футболки.
— Разве я мог проспать такой день? Пятнадцать лет, Поля. Пятнадцать лет я не могу поверить, что ты выбрала меня. Обычного парня с большой дороги.
— Ты не обычный, — я коснулась губами его щеки. — Ты лучший. Мой Игнат.

Он посмотрел на меня как-то особенно пристально, на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнула тень — не то вина, не то странное возбуждение. Но он тут же улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
— Сегодня я приготовил тебе сюрприз. Вечером, при гостях. Тебе понравится.
— Опять тратишь деньги на пустяки? — притворно нахмурилась я. — Нам нужно обновлять линию по розливу меда в августе...
— Поля, хоть сегодня забудь о производстве! — он рассмеялся и легонько щелкнул меня по носу. — Сегодня ты просто Женщина. Моя женщина. И я хочу, чтобы ты сияла.

К одиннадцати часам жара начала припекать. Дом был наполнен ароматами запеченного мяса, свежей зелени и цветов. Я поднялась на второй этаж, в мансарду, чтобы проверить гостевую комнату. К полудню должна была приехать Люба с внучкой Ниной.

Люба... Моя боль и моя радость. Моя единственная дочь от первого брака. В свои тридцать она всё еще казалась мне подростком — ершистая, вечно недовольная, ищущая себя. Последние годы мы общались короткими перебежками. Она жила в городе, пыталась строить карьеру, пока не забеременела пять лет назад. Кто отец Ниночки, она так и не сказала, отрезала: «Случайная связь, не лезь, мама». Я и не лезла. Помогла купить ей дом здесь же, в Светлых Ключах, через забор от нас. Думала — так ей будет легче, я всегда рядом, Игнат поможет по мужской части. Но она приезжала сюда редко,в основном на выходные,я понимала,ведь у нее работа..

Комната в мансарде была готова: свежее белье с запахом лаванды, на столе ваза с садовыми розами. Я подошла к кровати, чтобы поправить покрывало, и мой взгляд зацепился за что-то блестящее под прикроватной тумбочкой.

Я наклонилась и достала небольшую вещицу. Это была заколка — изящный «краб», украшенный мелкой эмалью и стразами. Дорогая штучка, явно не из тех, что продаются в нашем сельмаге.

Я покрутила её в руках. Странно. Я такие заколки не ношу — предпочитаю либо шпильки, либо тяжелые заколки из дерева. У горничных, которые приходят убираться, волосы подрезаны коротко.

«Наверное, Любина», — мелькнула мысль. Дочь была здесь месяц назад, когда я уезжала на выставку в Москву, а Игнат оставался «на хозяйстве». Она заходила на пару часов, пока он чинил ей в доме проводку — Игнат сам об этом говорил.