Развод в 55: Смирюсь и Справлюсь

Глава 4 (Виктор)

от лица Виктора

Я выжал педаль газа в пол, и моя старенькая «Тойота» отозвалась натужным ревом. Двигатель застучал, словно жалуясь на старость, но я не обратил внимания. Стрелка спидометра поползла к восьмидесяти.

Мимо проносились фонари, грязные сугробы, серые коробки домов, в которых люди доживали свои скучные жизни. А я летел. Я был свободен.

— Витя, ты видел её лицо?! — Ирка, сидевшая рядом, захлебывалась от восторга. Она барабанила ладошками по торпеде, оставляя следы на пыльном пластике. — «Подвинься, бабуля!» Ха-ха! Ну ты дал! Прямо как в кино!

Она потянулась ко мне и укусила за ухо. Больно, резко, пахнув сладким, химическим запахом своей электронной сигареты. Клубничный пар заполнил салон, перебивая запах бензина и старой обивки.

— А то, — самодовольно хмыкнул я, выруливая на проспект. — Будет знать. Встала, понимаешь, как памятник скорби. Думала, я при ней буду глаза прятать? Щас! Я мужик, Ира. Я право имею.

Внутри меня всё бурлило. Адреналин бил в голову, мешаясь с чувством какого-то злого торжества. Да, мне было немного не по себе там, на рынке, когда Надя посмотрела на меня своими жуткими, пустыми глазами. Но сейчас, в тепле машины, под рукой у молодой женщины, это чувство сменилось эйфорией.

Я показал ей. Показал всему этому городу, который записал меня в старики. Посмотрите! Рядом со мной — молодая, горячая, в короткой шубке! Она выбрала меня, Виктора Сергеевича, а не какого-нибудь сопляка. Значит, есть еще порох!

— Ты мой тигр! — промурлыкала Ира, положив руку мне на колено и ползя пальцами выше, к внутренней стороне бедра.

Меня бросило в жар. «Тигр». Надя меня так никогда не называла. «Витя», «отец», «дед» в последнее время. А для этой я — тигр.

Я прибавил громкость магнитолы. Какая-то современная долбежка, от которой у меня обычно ныли зубы, сейчас казалась гимном новой жизни.

— Поехали к тебе, малыш? — хрипло спросил я. — Отметим победу.

— Погнали! — взвизгнула она. — Только в «Красное и Белое» заскочим, колы возьмем. Коньяк с колой — это тема!

Я поморщился. Коньяк с колой — это варварство. Хороший коньяк надо пить так, смакуя. Надя всегда доставала лимончик, тонко резала, посыпала сахарком...
«Тьфу ты, опять Надя, — одернул я сам себя. — Хватит. Надя — это прошлое. Лимончик — это для пенсионеров. Сейчас время драйва».

***

Мы ввалились в квартиру Иры, смеясь и роняя пакеты.
Она снимала студию в новостройке на окраине. Модный район, как она говорила. Правда, стены здесь были из картона, лифт не работал вторую неделю, а во дворе ветер гонял мусор, но Ира считала это место «стильным».

В нос ударил спертый воздух. Пахло несвежим бельем, дешевыми духами и кошачьим лотком, хотя кота я у неё ни разу не видел.
— Ой, Вить, не разувайся, тут не убрано! — крикнула она, скидывая шубку прямо на пол, в кучу какой-то одежды. — У меня творческий беспорядок!

Я перешагнул через чьи-то сапоги, валявшиеся посреди коридора. Споткнулся о коробку из-под пиццы.
«Творческий», — повторил я про себя.
Дома у Нади... Черт, да почему я всё время сравниваю? Дома у Нади можно было ходить в белых носках и они оставались белыми. Здесь же по полу перекатывались клубы пыли, похожие на перекати-поле в вестернах.

«Зато здесь жизнью пахнет! — упрямо сказал я себе. — А у Нади — стерильность, как в морге. Тут весело!»

— Разливай! — скомандовала Ира, плюхаясь на диван.

Диван был старый, продавленный, накрытый каким-то леопардовым пледом. Я сел рядом, и пружина тут же предательски впилась мне в ягодицу. Пришлось ерзать, ища удобное место.

Мы пили коньяк. Из кружек, потому что бокалов у Иры не оказалось.
— Разбились на счастье! — махнула она рукой. — Пей так, не будь занудой!

Я пил. Жгучая жидкость текла по горлу, согревая. Мы закусывали той самой бастурмой, которую я купил назло Наде. Мясо было жестким, переперченным, соленым до невозможности.

— Вкуснотища! — чавкала Ира, листая ленту в Инстаграме одной рукой и держа кусок мяса в другой. — Щас сторис запилю. Пусть подружки удавятся от зависти.

Я жевал, чувствуя, как соль разъедает язык.
«Острое тебе нельзя, Витя. У тебя слизистая воспалена», — прозвучал в голове нудный голос бывшей жены.
«Молчи, женщина!» — мысленно рявкнул я. — «Я здоров как бык!»

Я проглотил кусок, запил коньяком. В желудке словно развели маленький костер. Но я улыбался. Я сидел в квартире молодой любовницы, пил дорогой алкоголь, ел деликатесы. Разве не об этом мечтает каждый мужик в пятьдесят семь?

— Иди ко мне, тигр, — Ира отбросила телефон. Глаза у неё заблестели тем самым пьяным, шальным блеском, от которого у меня срывало крышу.

Она потянула меня на себя.
Секс был... бурным. Не таким, как с Надей — размеренным, привычным, по расписанию в субботу вечером.

Здесь всё было спонтанно. Вспышка, вихрь. Ира накинулась на меня, как голодная кошка. Никаких прелюдий, никаких «Витя, закрой форточку, дует». Только хардкор, как говорит молодежь.

Я старался. Честное слово, я пыхтел как паровоз на подъеме. Я крутил её и так, и этак, пытаясь доказать — себе, ей, тому парню в зеркале — что я еще ого-го. Что я самец. Что цифры в паспорте — это просто чернила.

Пот заливал глаза. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая глухими ударами в виски. Суставы скрипели, правое колено, которое я застудил на рыбалке еще три года назад, предательски ныло при каждом резком движении. Но я не останавливался. Я должен был соответствовать.

— Да! Да, тигр! — стонала Ира, царапая мне спину своими когтями.

«Тигр», — думал я, глотая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. — «Я тигр. Я машина».

Когда всё закончилось, я рухнул рядом с ней, чувствуя, как перед глазами плывут темные круги. В груди хрипело. Казалось, я только что разгрузил вагон угля, а не занимался любовью с женщиной мечты.

Ира тут же отвернулась к стене, натянула на себя одеяло и через минуту уже ровно, глубоко дышала. Молодость. У неё батарейка восстанавливается за секунду. А я лежал, глядя в темный потолок, и ждал, когда сердце вернется на место из горла.