Развод в 65: Двойной маршрут Предателя

Глава 1. Билет без предупреждения

- Ваш документ, пожалуйста.

Девушка у входа в шестой вагон сказала это раньше, чем подняла глаза. Голос молодой, бодрый, отработанный на сотнях одинаковых посадок. Потом увидела меня и вытянулась так резко, будто я приехала принимать у нее экзамен.

- Марина Андреевна?

- Сегодня просто пассажир Зорина. Нижнее место, шестое купе.

Я протянула паспорт и электронный билет. Полина Белова, судя по бейджу, еще секунду смотрела то на меня, то на экран терминала. Весной она сидела у меня на занятиях и путала порядок действий при отказе климатической установки. Теперь на ней была форма «Северной губернии», аккуратная, новая, с еще жестким воротником.

- А Борис Николаевич знает, что вы едете?

- Если бы знал, билет назывался бы предупреждением, а не сюрпризом.

Полина улыбнулась, но глаза остались настороженными.

На первом пути пахло мокрым металлом, кофе из автомата и листьями, которые ветер загонял под колеса тележек. Было начало седьмого. До отправления оставалось двадцать три минуты. Я знала это без часов: у багажного отделения уже ругались из-за коробки с рассадой, проводники убрали переносные пандусы, а диктор объявила посадку второй раз.

Тридцать девять лет назад мы с Борисом познакомились именно в поезде. Не в этом, конечно. Тогда вагоны были зеленые, чай пах угольным титаном, а я считала себя слишком занятой для высокого стажера, который трижды прошел мимо моего купе с одной и той же ведомостью. В воскресенье исполнялось тридцать девять лет со дня, когда он наконец решился пригласить меня в привокзальную столовую.

Я не любила сюрпризы. Борис любил рассказывать, что со мной невозможно устроить праздник: я заранее замечаю спрятанный пакет, лишнюю чашку в сушилке и незнакомый номер в списке гостей. Но в этот раз решила рискнуть. Купила билет за свои деньги, положила в сумку маленькую коробку с тем самым механическим будильником, который он когда-то уронил с верхней полки, и никому не сказала.

Даже Зое.

В купе уже сидела женщина лет пятидесяти с круглой корзиной-переноской. Из отверстий на меня глянул недовольный рыжий кот.

- Он тихий, - немедленно сообщила хозяйка. - Только мужчин не любит.

- Разумное животное.

Женщина рассмеялась, а я убрала сумку под нижнюю полку. Пальто повесила на крючок, билет и паспорт положила во внутренний карман. Старые действия успокаивали лучше дыхательных упражнений: проверить окно, защелку, номер места, убедиться, что ручная кладь не перекрывает проход.

Полина появилась через минуту.

- Марина Андреевна, может быть, вас перевести в штабной? Там свободное купе, будет удобнее.

- Мне удобно здесь.

- Просто Борис Николаевич весь рейс занят. Проверка туристической группы, потом совещание с рестораном. Вы можете не увидеться до Златоборска.

Это было сказано слишком быстро. Полина никогда не умела убедительно произносить заученный текст. На экзамене она точно так же тараторила правила пожарной безопасности, когда забывала следующий пункт.

- Я еду не для того, чтобы мешать начальнику поезда, - ответила я. - И ты сейчас не на моем занятии. Выдыхай.

Она покраснела.

- Чай после отправления?

- Через сорок минут. Черный, без сахара.

Когда Полина вышла, рыжий кот чихнул в корзине.

- Странная она какая-то, - заметила соседка.

- Первый самостоятельный рейс.

Я сказала это уверенно, хотя в расписании практики у Полины значились уже три поездки.

Поезд тронулся точно. Сначала дернулся едва заметно, выбрал слабину сцепок, потом платформа медленно поплыла назад. Под навесом люди махали руками, кто-то бежал рядом с третьим вагоном, прижимая к груди забытый пакет. Через несколько минут за окном остались депо, гаражи и мокрые огороды на окраине Реченска.

Борис так и не появился.

Я не ждала, что он бросит работу и побежит обнимать меня между купе. За годы на дороге мы оба привыкли: форма не делает родственников почетными пассажирами. Но начальник поезда обязательно получает список. Моя фамилия не могла пройти мимо него. Тем более Зорина, шестьдесят пять лет, посадка в Реченске.

Через час в дверях возник Вадим Ракитин. За последние годы он располнел, но продолжал носить форменную куртку на размер меньше, словно пуговицы должны были подтверждать его служебное рвение.

- Вот так сюрприз, Марина Андреевна.

- Уже доложили?

- Кому?

- Папе римскому, Вадим. Борису, конечно.

Вадим поправил галстук.

- Борис Николаевич сейчас с группой из Ярославля. У них сложная программа. Он попросил устроить вас получше.

- Полина уже пыталась.

- В штабном действительно спокойнее.

- А здесь что намечается?

Хозяйка кота перестала шелестеть журналом. Вадим заметил ее и понизил голос:

- Ничего. Просто там вы сможете отдохнуть.

- Я тридцать лет отдыхала под перестук колес. Не беспокойся.

Он постоял, ожидая, что я передумаю ради его красивого выхода, затем пожелал приятной поездки. В коридоре столкнулся с Полиной. Они отошли к тамбуру, но дверь купе оставалась открытой.

- Я же сказала, она не пойдет, - прошептала Полина.

- До утра следи, чтобы...

Дальше загрохотал встречный грузовой состав.

Я закрыла дверь.

В девять принесли чай. Стакан оказался в обычном металлическом подстаканнике с гербом дороги. Полина поставила его осторожно и добавила два пакетика сахара, хотя я просила без него.

- Привычка, - извинилась она.

- Привычка обычно добавляет один пакетик. Два добавляют, когда думают о другом.

Она прикусила губу.

- С Борисом что-то случилось?

- Нет. Почему вы спрашиваете?

- Потому что за два часа меня трижды попытались переселить, а начальник поезда, с которым я прожила почти сорок лет, передал привет через заместителя.

- Он правда занят.

- Верю.

Я вынула сахар из блюдца и вернула ей.

- Иди работай, Полина. Если понадобится моя помощь, зови. Все остальное не твоя ответственность.