Развод в 65: Санаторий Обмана

Глава 1. Папа, у меня кровь!

- Уберите ростовую белку от минеральной воды. Она линяет.

Зоя посмотрела сначала на меня, потом на двухметровую белку у стойки с бумажными стаканчиками. Рыжая шерсть действительно оставалась на белых скатертях, на рукавах гостей и даже на стеклянном кране бювета. Внутри костюма тяжело дышал студент из театрального училища. Ему обещали тенистое место у фотозоны, но фотограф решил, что под сосной темно, и переставил белку на солнце.

- Куда ее? - спросила Зоя.

- К стенду с детскими рисунками. Там хотя бы никто не пьет.

- Белка будет охранять искусство?

- Если не упадет в обморок.

До открытия нового семейного корпуса оставалось девятнадцать минут. В нормальных учреждениях за девятнадцать минут до торжественной церемонии руководители встречают важных гостей и поправляют друг другу воротники. В санатории «Сосны» за это время нужно было найти удлинитель для колонки, заменить табличку на двери доступного туалета и убедить повара не выносить творожную запеканку под августовское солнце.

Я работала здесь тридцать четыре года и давно знала: праздник отличается от аварии только музыкой.

Новый корпус назывался «Клен», хотя вокруг него росли сосны. Название выбрали в областном управлении. Там решили, что клен звучит по-семейному, а сосна уже занята самим санаторием. Трехэтажное здание еще пахло свежей краской и мебельной стружкой. На крыльце лежал деревянный настил для колясок, по перилам тянулась гирлянда из бумажных листьев. Листья вырезали дети сотрудников, поэтому среди красных и желтых попадались синие, один черный и два в форме рыбы.

Я проверила список приглашенных. Представитель области задерживался на семь минут. Директор Роман Климов просил начинать без него и одновременно велел ни в коем случае не начинать. Оксана из рекламы бегала между корпусом и воротами, прижимая к груди планшет. Зоя переселяла белку. Двое музыкантов спорили, можно ли подключить баян в тот же удлинитель, что и кофейный аппарат.

- Нельзя, - сказала я, проходя мимо.

- Почему? - спросил баянист.

- В прошлый раз выбило весь клуб.

- В прошлый раз был другой баян.

- Электричество об этом не знает.

На дорожке показался Александр. Белый медицинский халат он сменил на светлую рубашку с коротким рукавом. В руках держал папку с программой, хотя свою речь знал без нее. Мой муж не любил оставлять ничего на память и называл это дисциплиной. В шестьдесят восемь он по-прежнему ходил быстро, не шаркая, и раздражался, когда пациенты принимали его за главного врача. Главным физиотерапевтом он был двадцать два года и считал точность формой уважения.

- Представитель уже приехал? - спросил он.

- Еще нет.

- Роман говорит, начинаем ровно в двенадцать.

- Роман пять минут назад говорил обратное.

Александр взглянул на часы.

- Тогда подождем до двенадцати трех. Дальше некрасиво перед гостями.

Так мы и жили. Я знала, сколько минут он готов ждать опаздывающего чиновника, как долго заваривает чай и почему держит две пары очков в разных кабинетах. Через две недели мне исполнялось шестьдесят пять. Наталья собиралась приехать с Машей, а Александр предлагал обойтись семейным обедом без юбилейной суеты. Я была согласна. После сегодняшнего открытия мне хотелось получить на день рождения только выключенный телефон.

Он снял с моего плеча рыжий волос белки.

- Ты вся в работе.

- Я вся в реквизите.

- После церемонии пообедаем?

- Если запеканку не сварит солнце.

Александр улыбнулся и пошел к врачам, собравшимся у крыльца. Я заметила, что он свернул не к Жанне Петровне, а к Лилии Самойловой. Та стояла возле стенда программы «Активное долголетие» и разговаривала с худым мальчиком в синей футболке. Лилия работала у нас второй год. Быстрая, собранная, с хорошей памятью на цифры и неприятной привычкой говорить «закроем вопрос», когда вопрос только открылся.

Мальчик тянул ее за ремешок сумки.

Александр наклонился к нему и что-то сказал. Ребенок перестал дергать ремешок, но отвернулся. Я решила, что это сын кого-то из партнеров программы. Лилия в последние недели встречала делегации, могла взять мальчика под присмотр на полчаса. Александр умел разговаривать с детьми. С нашей Машей он мог сорок минут собирать модель самолета, не повышая голоса, хотя со взрослыми терял терпение после третьего уточняющего вопроса.

- Вера Сергеевна! - Оксана подбежала ко мне. - Там фамилию заместителя министра напечатали через «о».

- Где?

- На табличке стула.

- Перепечатайте.

- Принтер полосит.

- Посадите его без таблички.

- Он обидится.

- Тогда посадите на стул с правильной должностью и неправильной фамилией. Пусть выберет, что ему дороже.

Оксана не улыбнулась. В двадцать шесть лет она еще верила, что любое начальственное недовольство попадает в личное дело и передается детям по наследству.

Я забрала у нее табличку, перевернула чистой стороной вверх и положила на стул. Заместитель министра появился через минуту, пожал всем руки и сел, не читая. Роман Климов облегченно расправил плечи. Часы показывали двенадцать ноль две. Александр стоял справа от крыльца рядом с Жанной Петровной. Лилия отвела мальчика в первый ряд и села с краю.

Музыканты заиграли бодрый марш. Баян пережил соседство с кофейным аппаратом.

Я вышла к микрофону, поздоровалась с гостями и сразу сократила вступление. На солнце сидели пожилые люди, дети вертелись, студент в белке уже покачивался у рисунков. Торжественные речи хороши в помещении с кондиционером. На улице человеку гораздо важнее знать, когда дадут воду и можно ли уйти в тень.

Роман рассказал о развитии санатория. Заместитель министра назвал корпус современным пространством для межпоколенческого восстановления, дважды сбился в названии учреждения и один раз похвалил липовую аллею, которой у нас не было. Жанна Петровна коротко объяснила, какие кабинеты откроются в «Клене». Александр говорил о семейной поддержке во время реабилитации.