Развод. В логове холостяка

Глава 3

Ничего не вижу. Глаза застилают слезы – от обиды, от ветра, от разочарования.

До боли закусываю губы и весь полет болтаюсь как кукла, набитая ватой.

Инструктор что-то мне говорит, сквозь порывы ветра слышу его голос, но совсем не различаю слов. Да и не важны мне его слова. У меня в ушах стоит звон совсем других голосов, а перед закрытыми веками как на повторе крутится пленка: мой муж и моя крестница.

Они меня предали. Самым циничным образом.

Мало того, что у них адюльтер, так они еще не брезгуют размышлять о моей гибели.

Они хотят моей смерти!

Вздрагиваю, когда вспоминаю: за последний месяц у меня дважды ломалась машина. На ходу. На ровном месте. И это чуть ли не стоило мне жизни, когда меня резко развернуло в горах. Мне повезло тогда, что не было встречного транспорта.

Всхлипнув, припоминаю не менее шокирующий эпизод: весной я мучалась с болями в животе и, врач, получив мои анализы не мог понять, откуда в моем организме столько калия, кальция, магния и прочих витаминов. Чрезмерное употребление в колоссальных дозах – вредно! – пожурил он меня. А я ведь не пила ничего подобного!

Они что-то мне подсыпали!

А значит, от своего уже не отступятся.

Но я нанесу им удар первой. Уйду сама. И оставлю его с голой задницей! Да, впрочем, у него ничего и нет. Родители ему не доверяют. А все, что есть в нашем доме досталось нашей семье или от его матери, или от моих денег с гастролей. Он даже этот дом не покупал – тоже подарок родителей. И оформлен он на меня!

Полет завершается.

Когда чувствую почву под ногами, позволяю себе раскрыть глаза и вижу картину маслом: они уже бегут навстречу. Оба. И на лицах у них фальшивые улыбки.

- Я все знаю! – отрезаю, когда муж пытается меня сфотографировать.

- Что? – он делает удивленное лицо. Но тут же говорит: - давай скорее, переодевайся, мама звонила. Уже ждет. Что-то мы здесь подзадержались.

- Лучше бы было если ты полетела одна! – мямлит Мила. – Повторишь потом? У нас же еще купон остался!

Хмыкаю, смотря на нее и не сдержавшись, вдруг бью по лицу.

Она вскрикивает и закрыв лицо ладонями, начинает реветь. Муж рычит как бешеный зверь, сжимает ее в объятиях и орет мне прямо в лицо:

- Совсем на старости лет рехнулась? Ты что творишь?

- Ничего. Раздаю авансы.

Встряхнувшись, иду на базу. И думаю о том, что уже через пару часов все решится. Я озвучу, что подаю на развод. В голове эта мысль лежит ладненько, но с языка не слетает. Это больно такое принять и произнести.

Это конец всему, конец моей прежней жизни.

А я ведь по-другому жить не умею. Господи, как тяжело!

***

- Поздравляю! – свекровь вновь обнимает меня. – Твой предстоящий концерт ждет вся элита. Все сливки общества соберутся.

- Обычные люди тоже ходят на мои выступления. – Улыбаюсь сквозь силу.

На мне платье из атласа, струящееся по телу. Ярко-винный цвет. Мой любимый. Волосы собраны в высокий пучок, а на лице легкий макияж. Так долго и без желания я еще никогда не собиралась на светские рауты.

Делаю глоток вина. Свекровь сжимает мою руку, снова хвастаясь моими успехами.

Огромный зал с камином и лепниной, хрустальной люстрой и позолотой, не хуже, чем в Елисейском дворце, не радует глаз. Потому что у меня там бельмом эти двое.

Серафим и Мила о чем-то переговариваются, смеются, он прикасается к ее руке и уводит из зала.

Хмыкаю, качая головой. Ну вот, осталась последняя капля, которую сейчас добавят они в сосуд моей ненависти, хотя, казалось бы, куда уж больше?

- Прошу прощения, - улыбаюсь гостям и торопливо иду на выход.

Быстрыми шагами пересекаю холл, с бьющимся в груди сердцем поднимаюсь по витой лестнице на второй этаж. Здесь несчетное количество спален и гостевых комнат, библиотека, кальянная, и я проверяю всё, открывая двери каждой из них. Когда остается последняя дверь, я уже знаю наверняка, что ОНИ там.

Выдыхаю, сердце колотится в припадке, чуть приоткрываю дверь.

Стук двери. Стук сердца.

Замираю, забывая, как дышать. Вдохнула наполненный ароматом цветов воздух секунду назад счастливой беззаботной женой и забыла выдохнуть. Потому что той дурочки больше нет.

Она поражена громом и молнией. Она обесточена. Она унижена и убита.

И она – это я. Та, что рассыпалась в секунду на атомы.

С тихим выдохом, переходящим в всхлип, припадаю к щелке не до конца закрытой двери.

Аромат цветов больше не ощущается.

Солнце не светит так ярко в панорамные до самого пола окна.

Мир не красочный и многообещающий. И даже это платье на мне, дорогущее, от модельера, обтягивающее фигуру, усыпанное сотнями кристаллов и блесток – больше не слепит глаза и не кажется совершенным.

Колючая ткань, царапающая кожу.

И его движения на ней – резкие и чуть грубоватые от затмевающей их страсти – словно ножом выскребающие меня изнутри.

- Серафим? – Шепчу тихо, себе под нос, ловя губами соленые слезы. – Мила?! – мой голос хрипит и разрезает воздух будто наждачкой….