Развод. Во власти врага

Глава2

АЛИСА

Распахиваю дверь и гулко выдыхаю, ослабляя хватку на ручке.

По ту сторону стоит Света, Мишина одноклассница, что стала моей подругой, переехав в наш дом три года назад.

- Слушай, я сейчас Мишу у подъезда видела, он такой злой был, с кем-то по телефону разговаривал, мимо меня так резво проскакал, даже не поздоровался, мне показалось он меня даже не заметил. До тебя не дозвонилась. Вот решила зайти узнать, не случилось ли чего? – Тараторит Света.

Что-то внутри обрывается со звоном, и я чувствую, как начинаю сотрясаться всем телом, глаза сразу застилает влажная пелена.

— Что с тобой? — Света шагает вперед, через порог, хватает меня за плечи. — Алиса? Говори! Что-то с Софой?

Я пытаюсь сказать, но из горла вырывается только хриплый, сдавленный звук, похожий на скрип ржавой петли.

Закусываю губу до крови, чтобы не закричать, и беззвучные рыдания заставляют судорожно вздрагивать.

Света не ждёт больше. Она резко закрывает дверь, щёлкнув замком, и, обняв меня за плечи, ведёт, как беспомощного ребенка, по коридору, мимо приоткрытой двери пустой спальни, где последнее время спал Миша, заводит на кухню.

Её движения уверенные, почти грубые, но эта грубость — единственное, что сейчас удерживает меня от полного падения.

— Сиди, — коротко командует она, усаживая меня на стул у стола. — Не двигайся.

Она хватает со стола пустой стакан, рывком открывает холодильник, достаёт бутылку с водой.

Она наливает полный стакан, ставит его перед домной с таким стуком, что вода расплёскивается.

— Пей. Маленькими глотками. Сейчас же.

Послушно беру стакан дрожащими руками. Пальцы не слушаются, стекло звенит о зубы.

Делаю один глоток, второй.

Ледяная жидкость обжигает горло, проталкивает ком в груди. Выпиваю полстакана, и закрываю глаза, делая глубокий, прерывистый вдох.

— Миша ушёл, — выдыхаю наконец, и голос звучит чужим, разбитым. — У него... там... ребёнок. С Катей.

Света замирает на полпути, собираясь что-то достать из шкафа.

Она медленно поворачивается.

— Что? — её голос тихий и опасный. — Повтори.

Я начинает рассказывать.

Сначала обрывочно, спотыкаясь о слова.

Потом потоком.

Про звонок. Про фотографии. Про мальчика.

Про их поездку на море, Рождество. Про то, что он сказал.

Каждое слово, каждое обвинение, каждую угрозу.

Стараюсь говорить шёпотом, но этот шёпот, кажется, громче крика.

Света не перебивает. Она сидит напротив.

Слушает.

Её лицо, обычно живое и насмешливое, застыло в каменной маске.

Только глаза — огромные, тёмные — следят за каждым моим движением, ловят каждое слово.

Когда я замолкаю, на кухне повисает гробовая тишина.

Слышно, как за окном начинает оживать город.

Обычная жизнь. Которая больше не имеет ко мне отношения.

— Дай телефон, — говорит она тихо, но так, что не поспоришь.

Я безвольно поднимаюсь и плетусь в комнату к Софии, телефон нахожу на полу. Потом иду в комнату за зарядкой, и всё это отдаю Свете.

Она берёт телефон, ставит на зарядку, ждёт с минуту, и следом включает, листает переписку с Катей, разглядывает фотографии.

Её пальцы сжимают корпус так, что костяшки белеют.

Она медленно выдыхает, долгим, свистящим звуком, будто выпуская из себя яд.

— Тварь, — произносит она наконец. — Оба. Твари.

Она кладёт телефон на столешницу. Начинает ходить по немаленькой кухне, её шаги жёсткие, отрывистые.

Она не похожа сейчас на весёлую Светку, владелицу цветочной лавки, которая всегда пахнет розами и землёй.

Она похожа на генерала перед боем.

— Слушай меня, Алиса. Внимательно. — Она останавливается напротив, упирается ладонями в стол и наклоняется. — Ты сейчас в шоке. Это нормально. Но мы не будем терять время на сопли и слёзы.

Я смотрю на неё, не понимая.

— У нас есть, считай, несколько часов. Может, даже целый день. Пока эта гнида празднует схождение с той стервой. Пока он не запустил свой «юридический арсенал». Мы действуем сейчас.

— Что… как? — слышу свой голос, слабый и безжизненный.

— Когда его адвокат принесёт бумаги, ты, подпишешь всё, что он захочет, лишь бы оставили тебе дочь. Так?

Я киваю. Именно так я себе это и представляю, другого выхода нет.

Тупик.

— Кажется я знаю, как уделать твоего муженька, - с какой-то странной улыбкой на губах произносит Света, - Ты сейчас идешь в душ. Ледяной. Будет холодно, но ты должна прийти в себя. Пока ты моешься, я приготовлю Софийке вещи в садик. Она сегодня туда идёт?

Я снова киваю, машинально.

— Отлично. Рутина — это сейчас наше всё. Для неё ничего не должно измениться. Возвращаемся домой и составляем список.

— Список? — повторяю я, как эхо.

— Да, всего. Абсолютно всего, что у вас есть. Квартиры, машины, счета, вклады, бизнес, который он построил на деньги твоей бабушки. Всё, что вспомнишь. Каждый документ, каждую бумажку. Он думает, ты дура и ничего не сможешь. Докажем, что очень даже можешь. И нам помогут.

В её глазах загорается незнакомый мне ранее огонь.

— Но он говорил про кредиты… про мои подписи… — пытаюсь я возразить.

— А мы найдём эти кредиты. И посмотрим, насколько они «легальны». Я уже сказала, у нас есть тот, кто поможет, - с каким-то придыханием говорит подруга, - он с радостью раздавит Мишку.

- О ком ты? – с тревогой задаю вопрос.

- О Никите, - отвечает подруга.

При упоминании двоюродного брата Миши, по телу проплывает волна озноба.

Нет!

К этому человеку я точно не обращусь за помощью, уж лучше пусть Миша всё забирает, только бы не встречаться с этим человеком, если его можно так назвать.

- Нет, я не буду к нему обращаться, - качаю головой.

- Будешь! Только он нам может помочь! Ты забудешь всё, что было между вами и примешь его помощь! – жестоко говорит подруга.

- Нет! – чуть не кричу. - Я не буду ему звонить, не буду просить о помощи!