Развод. Во власти врага

Глава3

АЛИСА

Ледяные струи в конце концов выбили из меня панику.

Осталась только тягучая опустошённость и крупная, неконтролируемая дрожь во всём теле.

Я выключила воду, завернулась в большое банное полотенце и вышла в коридор.

Тёплый воздух квартиры обжег влажную, холодную кожу.

Дрожь усилилась. Я почти бегом прошла в спальню, где последнее время жила одна. Из шкафа вытащила первый попавшийся спортивный костюм — старый, серый, мягкий изнутри.

Надела его на мокрое тело. Ткань тут же прилипла, но тепло, медленно накапливаясь, начало отгонять ледяную внутреннюю дрожь.

— Ма-ам!» — донесся из детской звонкий, сонный голосок Софийки.

Сердце ёкнуло.

Я сделала шаг в её сторону, но из кухни уже вылетела Света.

- Я иду! — весело отозвалась она, опережая меня. — Твоя мама скоро придёт, солнышко. Давай я тебе помогу одеться? Хочешь надеть платье с котятами?

Она ловко заслонила собой дверь детской, бросив мне через плечо жёсткий, командный взгляд: «Не заходи сюда. Приди в себя сначала».

Я застыла на месте, слушая, как за дверью звучат голос дочери и подруги — один сонно-доверчивый, другой нарочито бодрый и ласковый.

Это была правильно.

София не должна видеть мать с трясущимися руками, красными глазами.

- Алис, приготовь Никите завтрак! — позвала Света уже строже. — У тебя в холодильнике яйца, ветчина. Сделай что-нибудь эдакое. И для нас тоже. Мы все должны поесть.

Её тон не оставлял места для возражений.

Механически, словно робот, я побрела на кухню. Достала продукты.

Включила плиту. Мои руки всё ещё слегка дрожали, но привычные движения разбить яйцо, нарезать ветчину, взболтать венчиком — заставили мозг хоть как-то сосредоточиться.

Я готовила омлет, а сама прислушивалась к смеху из детской и к тяжёлому стуку собственного сердца.

Мысль о том, что сейчас сюда придёт он, вызывала приступ тошноты, который я давила усилием воли.

Прошло около получаса. Омлет, пышный и золотистый, дымился на тарелках.

Я налила в чашки чай. София, уже одетая и причёсанная Светой, сидела в гостиной и смотрела мультики, притихшая и немного удивлённая внезапным праздником непослушания — садик отменили.

И в этот момент раздался звонок.
Резкий, пронзительный звук домофона прорезал воздух.

Всё внутри меня сжалось в ледяной комок. Я замерла у стола, не в силах пошевелиться, уставившись в стену, за которой был коридор и та самая дверь.

Света же, напротив, вся встрепенулась.

На её лице расцвела странная, почти ликующая улыбка. Она стремительно вышла из гостиной, бросив мне на ходу:

— Дыши.

Я слышала, как её быстрые шаги отстукивают по паркету в прихожую. Как она нажимает кнопку на домофоне, открывая дверь в подъезд.

Потом — тишина.

Она открыла входную дверь в квартиру. Она стояла там и ждала.

Каждая секунда растягивалась в вечность.

Я слышала, как гулко бьётся сердце. Слышала тихую речь из мультика. И вот — доносятся из подъезда чёткие, твёрдые, неспешные шаги.

По бетонной лестнице. Они приближаются. Останавливаются на нашей площадке.

— Никита, привет. Спасибо, что приехал так быстро, — послышался вдруг необычайно мягкий, почти учтивый голос Светы.

Я никогда не слышала, чтобы она так говорила. Обычно холодная, циничная, слегка грубая Света сейчас не походила саму на себя.

— Время деньги, Светик, — ответил тот самый бархатный, низкий голос.

Он прозвучал так близко, что мурашки побежали по спине.

Я не видела его, но могла представить. Он переступил порог моей квартиры.

Мой дом, моя крепость, уже захваченная одним врагом, теперь впускала другого. Ещё более опасного.

— Проходи, — сказала Света.

Лёгкий скрип паркета под тяжестью мужских шагов.

Он вошёл не спеша.

Я представила, как его взгляд, холодный и оценивающий, скользит по прихожей — по нашей вешалке, по моим старым тапочкам у двери.

— Алиса на кухне, завтрак уже готов. Так как мы разбудили тебя так рано, то уверена ты не завтракал, поэтому я решила тебя накормить.

Шаги зазвучали в мою сторону. Я инстинктивно отступила назад, к окну, будто могла слиться с ним. Мои ладони вспотели, а во рту пересохло.

Пару секунд и он появился в дверном проёме кухни.

Никита.

Он не просто вошёл — он заполнил собой всё пространство.

Высокий, безупречно сложенный, в дорогом тёмно-сером костюме, который сидел на нём, как влитой.

Белая рубашка без галстука, расстёгнутая на две пуговицы. Лицо — красивое, холодное, с чёткими, почти скульптурными скулами и пронзительными серо-голубыми глазами, которые сразу же нашли меня.

Его волосы, тёмные, были идеально уложены.

От него пахнет за версту.

Не просто дорогим парфюмом с нотами сандала, кожи и чего-то дымного, пряного.

Пахло деньгами.

Пахло абсолютной властью и спокойной, хищной уверенностью.

Он стоял и смотрел на меня, и в его взгляде не было ни жалости, ни сочувствия.

Была лишь холодная, аналитическая оценка. Как будто я была интересной, сложной задачей, которую ему предстояло решить.

— Алиса, — произнёс он моё имя.

Голос был тихим, но он прозвучал громче любого крика.

— Давно не виделись.

Я не смогла издать ни звука.

Только кивнула, чувствуя, как под его взглядом краснею— от страха, от стыда, от унижения, что сейчас мне предстоит рассказывать всю грязь, что принёс в наш дом Миша.

Я стояла в своём старом спортивном костюме, с мокрыми от душа волосами, и чувствовала себя голой.

— Никита, садись, — засуетилась Света, пододвигая стул. — Алиса даже смогла приготовить завтрак, сначала завтракаем, после берёмся обсуждать дело.

Он медленно перевёл взгляд на Свету, затем снова на меня. Уголок его рта дрогнул в отдалённо напоминающем улыбку.

- Заботишься о других, в трудную для себя минуту. Это глупо, Алиса.