Развод. Возвращаться – плохая примета

Глава 10

От услышанного у меня холодеют ладони. Я стою в коридоре, держась за дверную ручку, босиком, в халате, и чувствую, как пол под ногами становится каким-то нереальным, мягким. Ощущение, как будто я сейчас провалюсь сквозь него. В ушах звенит.

Я не слышу ответа. Может, кто-то что-то сказал, а, может, и нет. Сердце колотится так сильно, что я боюсь меня услышат. Мне вдруг становится страшно не от возможной правды, а от того, что если я сейчас сделаю шаг вперёд – назад дороги уже не будет. Я понимаю это с пугающей ясностью.

Сейчас у меня ещё есть сомнение. Через секунду я буду знать точно. Я делаю вдох и отступаю на шаг. Половица под моей ногой тихо, предательски скрипит и я больше не думаю. Просто открываю шире дверь и шагаю на кухню.

Даша сидит на стуле, поджав под себя ноги и плотно прижав телефон к уху. Увидев меня, она поспешно говорит в трубку:

– Мне пора, прости. Я не могу сейчас больше разговаривать.

Она сбрасывает вызов и поднимается ко мне на встречу, оставляя телефон лежать на столе. У неё красное лицо, а глаза блестят от слёз.

– Извините… – хрипловато произносит она. – Я... Я вас не разбудила? Меня было слышно?

– Нет, конечно, – отвечаю я, разглядывая её. – Наверху не слышно, если разговаривать на кухне. Не переживай.

Меня накрывает странной слабостью. Ноги стали ватными, в горле сухо. Я подхожу к столу, наливаю себе воды из графина, и пью медленно, маленькими глотками.

Даша вытирает щёки ладонью так и оставаясь стоять посреди кухни.

– Что случилось, Даша? – спрашиваю я.

Она не колеблется ни минуты.

– Тёть Марин… я влюбилась… – голос дрожит. – А он… он говорил, что любит, а теперь вдруг решил, что мы не пара…

Она всхлипывает. Обычно я бы сразу обняла её в такой ситуации. И сейчас она бросается ко мне и я её обнимаю. Она прижимается ко мне так доверчиво, по-детски, как прижималась бы к маме.

И где-то на задворках сознания мелькает мысль, о том, могла ли она говорить, с Кириллом?.. Но он в ванной. Я бы услышала голос. Наверное. Да и кидалась бы она ко мне в объятия...

– В кого ты влюбилась, Дашуль? – мягко спрашиваю я, гладя по голове. – Кто посмел довести тебя до слёз?

Она шмыгает носом, отстраняясь.

– Он… он… Его зовут Денис. Дэн... Соня сто раз говорила мне с ним никуда не ходить… но он сам мне звонит. Потом пропадает. Потом снова звонит. Я уже не знаю, чего хочу…

– Родная, если мальчик не может выбрать – тебе не нужен такой мальчик, – говорю я тихо. – Выбирай того, кто всегда выбирает тебя.

Она кивает, вытирает глаза.

– Я знаю… но он такой классный. По нему весь универ сохнет.

– А сколько ему лет? На каком он курсе? – спрашиваю я.

– Ему двадцать пять.

Я хмурюсь.

– Так он не студент?

– Преподаватель, – отвечает она.

Мне становится не по себе.

– Дашуль… в этом возрасте уже точно понимают, что делают, и как это влияет на других – осторожно говорю я. – Соня знает?

– Да… – она вздыхает. – И она меня убьёт, если услышит про этот звонок. Не говорите ей, ладно?

– Не скажу, – обещаю я. – Но если тебе понадобится поговорить – ты всегда можешь прийти ко мне.

– Спасибо. – тихо благодарит она.

– Будешь молоко? – спрашиваю я. – Горячее.

– Буду.

Я грею две кружки и мы устраиваемся за столом. За окном тихо идёт снег, падая крупными неспешными хлопьями.

– Можно выключить свет? – вдруг спрашивает Даша. – Там так красиво…

– Конечно.

Мы сидим в темноте и смотрим в окно, на двор, залитый мягким жёлтым светом и падающий снег.

В коридоре раздаются шаги и на кухню заходит Соня, уткнувшаяся в телефон. Она зевает, включает свет – и подпрыгивает.

– Кошмар! Вы меня напугали!

– Выключай свет, – тут же говорит Даша. – Иди сюда. Смотри, как красиво.

Соня выглядит так, будто её застали за чем-то запретным. Она быстро прячет телефон в карман пижамных штанов и садится рядом.

– О, молоко, – говорит она и делает глоток прямо из моей кружки.

– Эй, это было моё, – улыбаюсь я.

– Было, – невозмутимо отвечает она. – А у нас вообще-то торт остался.

– Не ночью же, – ворчит Даша.

– Как раз ночью, – фыркает Соня и достаёт коробку из холодлильника. Кто-то будет?

– Нет, спасибо, – говорю я. – Я потом вообще не усну.

Соня ест торт, и её телефон всё время вспыхивает без звука. Сообщение за сообщением.

– Кто тебе там строчит? – спрашивает Даша. – Кому не спится?

Соня пожимает плечами.

– Да это… Вика. Я просила её кое-что мне привезти. Она обещала скинуть ссылки, чтобы я выбрала.

– А чего не отвечаешь? – спрашиваю я.

– Потом, – она засовывает телефон под себя, чтобы вспышки больше не отвлекали.

Мы снова остаёмся в темноте.

Я смотрю на Соню и вдруг ловлю себя на мысли, от которой становится не по себе.

Это не Вика. Если бы ей писала тётя, Соня уже положила бы телефон на стол. Мы бы все вместе листали ссылки. Так она делает всегда. А сейчас она прячет телефон под бедром.

Конечно, можно списать всё на атмосферу. На тишину. На снег за окном. На редкий момент, когда хочется просто посидеть молча.

Но Соня не такая. Она шумная. Живая. Её хватает минут на десять тишины –потом ей обязательно нужно говорить.

Я отвожу взгляд к окну. Мы сидим втроём на кухне. Темно и тихо. Дверь из коридора снова распахивается. Кирилл заходит на кухню, как и Соня до этого, с телефоном в руках. Экран светит ему в лицо. Он улыбается, не отрывая взгляда от экрана. На ощупь тянется к выключателю.

Кухню озаряет свет и он видит нас. Он нажимает кнопку. Экран гаснет. Телефон оказывается в его ладони, экраном вниз.

— О, привет, — растерянно улыбается Кирилл. — А что тут за собрание?