Развод. Возвращаться – плохая примета

Глава 28

– Воспитательница сказала, что твой сын ударил моего. А если у него сломан нос? – продолжает Катя.

– Не думаю, – качаю я головой. – И твой первым треснул моего лопаткой для снега.

– И что у него там? Царапинка? – фыркает она.

– Приличный фингал, – мрачно отвечаю я.

– Он защищался!

Кирилл вмешивается:

– Давайте остынем. Это просто детская драка.

– Нет, Кирилл, – говорю я. – Егор сказал Никите, что ты теперь его папа. И ударил его.

Он морщится.

– Дети болтают. И дерутся.

– В этом возрасте дети повторяют то, что слышат от взрослых!

Я осекаюсь и смотрю на мужа:

– Ты приехал защищать сына любовницы от своего родного сына. Что с тобой, Кирилл?

– Твой сын настоящий бандит! – взрывается Катя. – И кому, как не Кириллу это лучше всех знать!

Я поворачиваюсь к ней:

– С тобой я буду разговаривать только в присутствии воспитателя. Ты собираешься забирать своего плачущего сына или планируешь стоять и слушать, как я выясняю отношения со всё ещё своим мужем?

– Ты его выгнала, – фыркает она.

– А ты подобрала, – спокойно отвечаю я. – Гордись теперь.

Кирилл поджимает губы. Катя вспыхивает, но ничего не говорит и уходит, исчезая за дверью сада.

Мы остаёмся вдвоём.

– Твой сын в машине, – говорю я. – И твоя дочь тоже. А ты приехал с любовницей. Кирилл, так нельзя!

– Я живу как хочу!

– Да живи! Я не могу тебя остановить. Просто почему дети должны за это расплачиваться?

В ответ только молчание. Я смотрю на него и понимаю, что моего Кирилла больше нет.

– Скажи мне… почему она?

Теперь он и не пытается оправдываться. Слова оставляют глубокие раны.

– Потому, что она лучше тебя. Моложе, ярче, свободнее. С ней я снова почувствовал вкус жизни. А ты… прошлое.

Я глотаю воздух.

– И дети тоже – прошлое?

Кирилл отводит взгляд.

– Вкус какой такой такой жизни ты почувствовал, Кирилл? За что ты, не думая, разрушил столько лет совместной жизни?

– За глоток свободы от тебя и твоего душного быта!

Больно. Но я держу лицо.

– Думаешь, с ней будет по-другому?

– С ней уже по-другому!

– А зачем был этот театр? Почему нужно было врать мне до последнего? Что вы затеяли?

Он качает головой.

– Ничего. Ты правда стала невыносимой. Иногда так случается – люди влюбляются.

– И становятся невыносимо жестокими по отношению к близким?

– Всё сложнее, чем кажется.

– Мне плевать, – срываюсь я. – Я не собираюсь вникать в твои сложности. Иди к чёрту вместе с моей подругой и её сыном. Поговори с мальчишкой, кстати. Раз ты решил заменить ему отца, забив на своего ребёнка. Объясни ему, что если он ещё раз подойдёт к Никите, он снова получит в нос. Пусть держится подальше.

Я делаю шаг назад.

– А когда ты сядешь в лужу и Катя тебя пошлёт, Кирилл, не смей приходить к моему порогу и скрестись в мою дверь.

Он усмехается.

– Ты переоцениваешь свою значимость, Марина. Я посмотрю, кому ты будешь нужна после развода, с двумя детьми, этим твоим вечно кислым лицом. С чего ты взяла, что она меня бросит?

Внутри всё обливается кровью, но я не позволю этому подонку увидеть.

– Судя по тому, что она говорит, – как можно спокойнее говорю я, – её интересуешь не столько ты, сколько твоё благосостояние. А я разую тебя в суде. Во всяком случае, сделаю для этого всё возможное. Кстати, у фирмы, как я поняла, проблемы? Зачем тебе действительно нужен был кредит, Кирилл?

Он заметно напрягается, но молчит.

– Я всё равно узнаю всё в суде, Кирилл.

– У фирмы всё в порядке. И Катя меня любит и будет со мной в любой ситуации.

– А давай проверим? – пожимаю я плечами, заметив подругу, которая вышла из садика. – Вон, кстати, она уже идёт.

Он рефлекторно оборачивается.

– Давай я постою тут ещё пару секунд, – предлагаю я. – И мы у неё спросим? А заодно спросим о том, знает ли она, что у твоего бизнеса есть совладелица?

Он сжимает челюсть, а Катя уже подходит к нам.

– Сынок, садись в машину, – резко говорит она, открывая заднюю дверь машины Кирилла и почти заталкивая его внутрь. – Быстро.

Катя смотрит на Кирилла.

– Кто совладелица чего?

Кирилл раздражённо проводит рукой по лицу.

– Сейчас не время это обсуждать.

Я мягко улыбаюсь.

– Почему же? Мне кажется, это лучшее время для обсуждения подобного рода вопросов.

Кирилл бросает на меня предупреждающий взгляд.

Катя переводит на него взгляд:

– О чём она говорит?