Развод. Вра(ч)г моего сердца

Глава 1. Настя

Очередь в мой кабинет тянулась бесконечной вереницей.

Желудок поджимал, а я вспомнила, что сегодня практически не ела.

Последняя пациентка на сегодня, Серафима Петровна, женщина лет шестидесяти с пышной сединой и юркими, внимательными глазами, уселась напротив меня и с порога заявила, что сердце у неё не на месте.

— А у кого оно сейчас на месте, Серафима Петровна? — спросила я, скрывая улыбку, печатая данные в электронную карту. — Давление дома измеряете?

— Конечно, — отмахнулась она, поправляя цветастый платок. — Сто сорок на девяносто, но это ж нервы, Анастасия Георгиевна, чисто нервы! Вы знаете, что у нас в городе творится?

Я подняла глаза.

По опыту знала: если сейчас не остановить Серафиму Петровну, приём затянется на час.

— Давайте сначала послушаем вас, — я взяла фонендоскоп. — Дышите. Не дышите.

Она послушно задышала, но даже задержка дыхания не могла заставить замолчать:

— У меня подруга, Нина, она тоже к вам ходит, знаете её? Нет? Ну ладно. Так вот у неё дочка, Леночка, такая красивая девочка, в прошлом году замуж вышла...

— Повернитесь, — попросила я, слушая спину.

— А теперь эта Леночка рассказала моей Нине, мол, Светка с ума сошла! Вы же знаете Светку? Которая в соседнем подъезде живёт, с коляской гуляет? Но это не суть…

Я не знала никакую Светку.

Я пыталась услышать хрипы в нижних отделах лёгких.

— Так вот Светка знает девицу, — Серафима Петровна понизила голос до драматического шёпота, который было слышно, наверное, в коридоре, — которая загуляла с врачом! С кардиологом из нашей больницы! Представляете?

Рука с фонендоскопом замерла на миллисекунду.

Ну мало ли какие ещё кардиологи работают в нашей больнице, не один же мой Димка.

— Дышите глубже.

— А она, представляете, беременная от него ходит! Живот уже вон какой! — Серафима Петровна развела руки, показывая размер трагедии. — А он женатый, двое детей! Мужик видный, такой, знаете, с бородой, высокий, медсестры на него заглядываются. А он как раз в таком возрасте что падок на молоденьких.

В груди остро и неприятно кольнуло.

Я опустила фонендоскоп и посмотрела на пациентку.

Она сияла довольством человека, владеющего ценной информацией. Для лавочек возле подъезда.

— Серафима Петровна, — мой голос прозвучал на удивление ровно, — сплетни — плохое лекарство для сердца. Давайте лучше выпишем вам магний.

— Да какие сплетни! — обиделась она. — Мне Нина говорила, а ей сама Светкина мать! Мужик этот, врач, денег на аборт дал, а жениться не женится! Кобель! Вы не знаете, кто у вас тут самый видный врач? Высокий такой, волосы тёмные, глаза серьёзные.

Я с силой сжала ручку в пальцах и посмотрела на неё внимательно, она на моего мужа что ли намекает?

— У нас много мужчин врачей, — ответила я спокойно. — И все высокие красавцы.

— Ну да, ну да, — не унималась Серафима Петровна. — Только я вам, Анастасия Георгиевна, сказала по большому секрету, потому что вы хороший врач, душевная женщина. И мужа лучше держите в ежовых рукавицах, а то они падки на молоденьких. Вы не смотрите, что я старая, я всё понимаю.

Я выписала ей магний, лёгкое успокоительное и настоятельную рекомендацию меньше общаться с соседками.

Она ушла, недовольная тем, что я не поддержала сенсацию.

А я осталась сидеть, глядя в закрытую дверь и чувствуя, как внутри разрастается липкий холодок.

Димка что ли?!

Я тряхнула головой.

Глупость какая.

В больнице полно видных мужиков.

Костик из реанимации — тоже высокий и темноволосый.

Игорь Семенович — правда, лысоват, но женщины любят зрелых.

Антон Палыч из функциональной диагностики — так вообще красавчик, разведённый, он прям вообще дон Жуан.

С чего я вообще прицепилась к Диме?

Я вздохнула, закрыла карту пациентки и откинулась на спинку кресла.