Развод. Время платить по счетам

Глава 4

Три дня я жила в маленькой комнатке при магазине, пытаясь собраться с мыслями и спланировать свои дальнейшие действия. Ночами я почти не спала — каждый шорох заставлял меня вздрагивать, сердце колотилось от страха, что Алексей может внезапно появиться. Алексей звонил по нескольку раз в день — сначала с угрозами, от которых внутри всё сжималось, потом с попытками примирения, в которых сквозила фальшь, знакомая до тошноты. Я не отвечала. Что-то во мне закрылось, словно захлопнулась дверь, за которой остались годы унижений и притворства. Это ощущение внутренней отрезанности пугало и одновременно давало странное чувство защищенности.

На четвертый день я решила, что пора забрать свои вещи. От одной мысли об этом ладони становились влажными, а во рту пересыхало. Я выбрала время, когда Алексей должен был быть на работе, и отправилась в дом, который еще недавно считала своим.

Знакомый подъезд, запах свежей выпечки от соседки с первого этажа, скрип третьей ступеньки — все это вдруг стало невыносимо чужим. Словно декорации из прошлой жизни, в которой я играла роль послушной тени. Я открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. В гостиной горел свет. Сердце оборвалось, а в животе вдруг всё сжалось от страха.

— Наконец-то соизволила явиться, — голос Алексея прозвучал из глубины квартиры. Эти знакомые, пропитанные ядом интонации заставили меня внутренне съежиться. Он вышел в коридор, держа в руке стакан с виски. — Поиграла в независимость и решила вернуться?

Его глаза были холодными, взгляд оценивающим — тот самый взгляд, от которого я годами чувствовала себя товаром на прилавке. Он же как был, как всегда, гладко выбрит и одет в дорогую рубашку — словно специально готовился к встрече.

— Я пришла за своими вещами, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя каждое слово давалось с трудом, словно горло сжималось от невидимой руки.

— Вещами? — он усмехнулся, и эта усмешка была как удар под дых. — Да брось ты этот цирк, Анна. Куда ты денешься? В своей каморке при магазине собираешься жить? Или думаешь, что найдёшь себе нового мужа в твоём-то возрасте?

Его слова жалили, попадая в самые уязвимые места моей души, в те тайные страхи, которые я скрывала даже от себя. Но теперь они вызывали не только боль, но и глухое раздражение. Я молча прошла в спальню и начала доставать из шкафа одежду. Руки слегка дрожали, но я старалась не показывать своего волнения. Каждая секунда рядом с ним была невыносима.

— Ты понимаешь, что без меня твой магазинчик долго не протянет? — продолжал Алексей, следуя за мной по пятам. От его близости по коже бежали мурашки. — Одно моё слово — и у тебя проблемы с налоговой. Или с санэпидемстанцией. Выбирай.

Я обернулась и посмотрела ему в глаза. От этого прямого взгляда внутри всё дрожало, но я не могла больше отводить глаза.

— Ты бы правда сделал это? Уничтожил бы дело, которое я создала своими руками, только из мести? — В моем голосе прозвучало не столько возмущение, сколько горькое осознание того, на что способен человек, с которым я прожила два десятилетия.

— Не из мести, а чтобы ты, наконец, поняла: твоё место здесь, рядом со мной, — он сделал глоток виски. Его самоуверенность вызвала во мне приступ тошноты. — Кстати, насчёт ужина для моих партнёров. Я уже сказал, что моя жена приготовит что-то особенное. Не заставляй меня выглядеть идиотом.

В этот момент что-то внутри меня окончательно оборвалось. Словно последняя нить, связывавшая меня с прошлым, лопнула с болезненным звоном. Двадцать лет я жила с человеком, который не видел во мне личность — только удобное приложение к его жизни. Осознание этого было как глоток ледяной воды.

— Нет, Алексей, — я покачала головой. Новое чувство — решимость, смешанная с горечью, — придавало мне силы. — Я не буду готовить ужин для твоих партнёров. И я больше не вернусь. Мы разводимся.

Его лицо исказилось от гнева. Эта гримаса была настолько уродливой, что на мгновение я почти не узнала его. Он шагнул ко мне, схватил за предплечье с такой силой, что я вскрикнула от боли. А страх вспыхнул во мне с новой силой.

— Ты... никуда... не уйдёшь, — процедил он сквозь зубы, чеканя каждое слово. — Я не позволю какой-то стареющей неудачнице разрушить мою репутацию.

Стареющая неудачница. Слова впились как шипы, вызывая острую боль где-то в центре груди. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Паника нарастала внутри волнами.

— Отпусти меня, — потребовала я. — Ты делаешь мне больно.

— Боль? — он рассмеялся, и в этом смехе не было ничего человеческого. Пьяный блеск его глаз пугал. Я никогда не видела его таким. — Ты не знаешь, что такое боль. Но я могу показать.

— Алексей, пожалуйста... — Мой голос звучал жалко, беспомощно, я ненавидела себя за это, но не могла справиться с ужасом, сковавшим всё тело.

Он оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела к стене, ударившись спиной о книжную полку. Боль пронзила позвоночник, выбивая воздух из легких, а в глазах на мгновение потемнело.

— Вот что, — он угрожающе навис надо мной, и я вжалась в стену, чувствуя себя загнанным зверьком. — Ты сейчас же возвращаешься домой. А я, так и быть, сделаю вид, что ничего не было. И забудем эту глупость с разводом.

Я смотрела на него не узнавая. Где был тот обаятельный мужчина, в которого я когда-то влюбилась? Передо мной стоял чужой человек с искажённым от злобы лицом. Внутри меня шла борьба между парализующим страхом и внезапно вспыхнувшей яростью.

— Я не вернусь, — тихо, но твёрдо сказала я. И в этих трех словах была вся моя решимость, весь мой протест против стольких лет унижений.

Его рука взметнулась так внезапно, что я не успела даже моргнуть. Удар был сильным, точным, расчётливым. Боль обожгла щеку, в глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови. Шок был настолько сильным, что на мгновение время словно остановилось. Я потеряла равновесие и упала, ударившись головой о край журнального столика. Острая боль вспыхнула в виске, перед глазами поплыли цветные пятна.