Развод. Вторая семья моего мужа

Глава 12

– Развод, – задумчиво протянул свекор, заметно похолодев, даже немного отпрянул от меня, словно я его смертельно обидела, – ты хорошо подумала, Лика, что означает развод в твоем случае?

Я смотрела на него в ожидании, понимая, что вопрос риторический.

– У тебя нет жилья, – начал он перечислять. – Ты работаешь в нашем концерне. Как ты это видишь? Бывшая жена Орлова работает вместе с ним? Ты правда этого хочешь? Твоя семья тоже работает на нас. – Он сжал кулак вместе так, что напряглись пальцы и побелели костяшки, заставляя меня посмотреть на него. – Мы все единое целое. Вот так вот вместе, как эти пальцы, сжатые воедино. Ты хочешь это разрушить? Хочешь разрушить то, что мы строили? К чему ты приложила руку?

– Я… – растерянно заморгала я, поражаясь силе его властного голоса, который против воли оказывал на меня давление. – Вы думаете, у меня нет оснований для развода? Зачем сохранять такой брак? Вы же сами видите, что творится.

– А разве есть? – удивился он так искренне, что я даже засомневалась в собственном рассудке. Все вокруг твердят, что ничего такого нет в том, что твой муж имеет тайную жизнь и обманывал тебя годами.

А может, в мире олигархов так и принято, а я невольно дала согласие на эти условия, когда вышла замуж за Орлова? Может, для них это норма? И может, и для меня это должно стать нормой? Мне не понравились эти мысли. Не понравился образ женщины из будущего, в которую я могу превратиться, если соглашусь на эти условия.

Может, через годы я буду точно так же рассказывать своей дочери о том, как правильно реагировать на измену мужа, чтобы общественность ни о чем не узнала. И буду удивляться, что она видит ситуацию иначе.

На душе стало гадко, и я посмотрела вниз, на дощатый пол беседки, чтобы подумать о чем угодно, кроме того, к чему меня вынуждают.

– Лика, послушай меня внимательно, – позвал меня свекор, возвращая из раздумий в реальность, – ты не можешь подать на развод сейчас. Мой сын в коме.

Голос Олега Владимировича дрогнул, выдавая волнение и боль за сына, и я впервые заметила в нем признаки человечности. До этой минуты я воспринимала его только как жесткого дельца, который распоряжается чужими судьбами в угоду защите репутации.

– Мой сын в коме, – повторил он, – и неизвестно, очнется ли он. Неизвестно, кто поспособствовал аварии. Нам предстоит это выяснить. Пока нам нужно держаться вместе и быть осторожными. Никаких внешних контактов. Никаких комментариев в СМИ. Информация о побочных детях не должна просочиться. Тебе нужно соблюдать осторожность и ездить в сопровождении охраны.

– Вы считаете, что и мне может грозить опасность? – не на шутку перепугалась я.

Олег Владимирович кивнул, хмуря брови. Он рассказывал мне то, чего я никогда не знала о нашей семье.

– Да. Где-то затаился враг, и он может нанести удар в любую минуту. Может похитить тебя ради выкупа, например. Но не пугайся, здесь ты точно в безопасности. А за пределы особняка не советую ездить, – порекомендовал он с очень серьезным видом.

– Но я хочу поехать к Диме, – взволнованно заговорила я, думая о том, что живот тянет всё сильнее. – Хочу поехать сейчас.

– Поедешь, – кивнул он спокойно. – Я дам распоряжение охране сопроводить тебя.

Он помолчал несколько секунд, а потом снова проникновенно заговорил, удерживая всё мое внимание:

– Тебе трудно меня понять, девочка, но подумай вот о чем: если моего сына не станет, от него останутся дети. Да, я их не признаю сразу, но со временем я найду способ передать им наследие. Я достигал своего положения и богатства не для того, чтобы оно никому не досталось и разбазарилось. Твои чувства важны, но они ничто по сравнению с тем глобальным, что мы построили. Ты понимаешь?

– Вы можете делать с наследством и детьми что угодно, – ответила я, держа себя в руках, – это ваше право, и я вас понимаю, понимаю то, что вы говорите, но я тут ни при чем. Вы можете поддерживать кого угодно, но я не хочу иметь с этим ничего общего.

– Настаиваешь на разводе? Даже сейчас? – скрипнул он зубами, злясь, что я не принимаю его точку зрения.

Он так долго разглагольствовал не для того, чтобы это оказалось зря.

– Нет. Именно сейчас я ничего предпринимать не буду. Вы правы. И я не спорю. Прогнозы врачей хорошие. Я верю, что Дима скоро очнется. Врач меня обнадежил. Так что он очнется, и мы будем решать с ним вместе, что нам делать с нашим браком. В конце концов, может оказаться, что Дима хочет воспитывать этого ребенка, и ребенка моей сестры – тоже, – с горечью выдала я, усмехаясь патовости ситуации.

– Если бы ты родила, – заговорил он вдруг предельно откровенно, глядя мне в глаза с плохо скрываемым укором, – родила хотя бы двух-трех сыновей, нам бы не пришлось цепляться за этих детей, которых мой сын нагулял на стороне. Но ты не спешишь рожать, Лика, уж я не знаю, по какой причине. То ли не хочешь, то ли не можешь, – он пожал плечами, – в любом случае ты сама вынуждаешь нас возиться с этими нагулянными детьми, ведь знаешь, как важно для нас наследие, а всё чего-то ждешь, а потом бегаешь и рыдаешь, угрожая этим своим разводом.

От жестокой откровенности Олега Владимировича мне стало трудно дышать, и я начала хватать ртом воздух, пытаясь успокоиться и спросить то самое важное, что созрело у меня в эту минуту в сознании.

– А вы… А что бы было, роди я наследника?

– Странный вопрос, Лика. Ты вроде умная девочка, а задаешь такие глупые вопросы. Конечно же, этого разговора бы просто не было. Дети на стороне не интересовали бы меня, а ты бы не вышла за территорию особняка, даже если бы Дима каждый день менял проституток. Семья превыше всего. А семья – это дети. Ты бы была хранительницей очага и ни слова бы не пикнула ни о каком разводе! Я думал, это ясно без слов, и странно, что мне приходится это пояснять. Ты же вышла замуж не за простого слесаря, а за человека с положением. Это накладывает на тебя определенные обязательства и ожидания.