Развод. Вторая семья мужа

Глава 4

Валерия

Груздину было двадцать семь, мне восемнадцать.

Несмотря на странные обстоятельства при которых мне пришлось выйти за Гришу замуж, я быстро смирилась с замужеством, и жила ради своей маленькой семьи.

Всё делала так, как завещал мне отец, как указывал муж.

Старалась жить душа в душу с мужем, очень старалась по ночам, но между нами всегда было всё сложно. Муж не подпускал меня к себе близко, держал дистанцию.

А я жаждала любви, ласки, ластилась к нему.

По ночам мне снился Демид, и я просила у него прощения.

А во время секса вместо мужа я всегда представляла себе Дёму.

Однажды это закончилось очень плохо – во время финала, я обвила шею мужа руками и прошептала ему на ушко:

- Люблю тебя, мой сладкий, Дёмочка…

В ушах зазвенело от страха.

Это было хуже, чем измена, это было предательством по отношению к мужу.

- Ты всегда была такой нежной и чувствительной, носила мою фамилию, рожала от меня детей, а твои мысли бежали к нему. Думаешь, я не чувствовал, что часть тебя была не со мной? – муж склоняет голову, набычившись глядит на меня. В нем столько ненависти, что я дрожу.

- О чем ты говоришь, Гриш! Мы живем двенадцать лет! Я давно забыла Демида. Я даже не спала с ним ни разу, вышла за тебя девственницей. Как ты можешь припоминать мне это?

Я женщина, и прекрасно понимаю, как это выглядит в глазах мужчины, когда женщина называет в постели имя другого.

Зашквар.

- Двенадцать лет! - цедит муж. – И ты не удосужилась полюбить меня.

- Я любила…

- Врёшь. Мужчина всегда чувствует две вещи – когда женщина имитирует оргазм и говорит «люблю», без любви в душе. Голос всегда выдает.

Как же обидно. Одна ошибка, и всё, что муж творил всю жизнь оказывается было ее последствием?

Я должна поверить в это?

Руки дрожат от такой несправедливости.

Да, я неидеальная, в чем-то не совершенная, но я же просто женщина.

От обиды и желания доказать свою невиновность я так сильно разволновалась, что в кровь хлынул адреналин, и горячая кровь стала мешать мне соображать, собирая доказательную базу. Кажется, аргументы закончились.

- Да, назвать тебя чужим именем было больше, чем измена, - впервые произношу это вслух, беру на себя вину, но то, что ты сделал не умаляет твоей вины. Чертов врун.

- Маленькая лгунья. Думаешь, я поверю, что ты не спала с ним?

- Ты… как ты смеешь?

- Если бы я мог, провел бы ДНК экспертизу твоему сыну! Тогда было бы доказательство твоей вины.

Такого удара я точно не ожидала. Отшатываюсь.

Наш первый сынок умер восемь лет назад, едва родился.

- Как. Ты. Смеешь? - слезы текут из глаз.

- Лера, ты оступилась, просто признайся…

- Ненавижу! – сердце разрывается на части. – Делаю два шага в сторону двери, хочу выбежать из комнаты. Конечно, я могу испугать детей, но находиться с абьюзером в одной комнате моральных сил больше нет.

Душа так сильно болит, жжет в груди, прикладываю руки, давлю на грудину.

Закусываю нижнюю губу, чтобы рыдать тише. Чтобы не радовать изверга. Мгновенно ощущаю терпкий вкус крови.

В следующее мгновение муж хватает меня за руку, дергает меня на себя.

- Я еще не договорил. Что за манеры, Лерчик?!

***

Валерия

- Лерчик я только для близких друзей. Ты больше к ним не относишься, - шиплю, пытаясь вырваться.

- Разве, у тебя еще остались друзья? – ухмыляется нахал.

Пропускаю обидные слова мимо ушей, отвечаю:

- Для тебя я Валерия Александровна.

Сейчас мне тридцать, иногда меня зовут не Лерчиком, а Валерией Александровной.

Супругу тридцать девять, и, сколько себя помню, его всегда звали Григорием Викторовичем. Он заставлял обращаться людей к нему по имени отчеству даже десять лет назад.

«- Должны уважать и знать, кто в доме хозяин», - заявлял он.

Оскорбление, нанесенное мне мужем, настолько глубоко, что я, Валерия, больше не кроткая, покорная жена, которой он меня считал.

Сейчас он делает только хуже, выжимает из меня последние капли терпения.

А задев нашего первенца, он совершил самую страшную ошибку в своей жизни.

Отомщу. Пока не знаю, как именно, но месть не заставит себя ждать.

Я больше не та, что безропотно выслушивала каждый приказ мужа. Сейчас я другая.

Готовая бороться за свою семью, память сына, и бизнес отца, который пытаются у меня отжать.

Григорий стоит напротив, его крупная фигура нависает надо мной, как грозовая туча.

Зажмуриваюсь, считаю про себя до трёх и повторяю, словно мантру: «Он больше не сможет меня запугать. Никогда».

Мне так больно. Сердце сжимается от всех открывшихся за последние дни секретов.

Если бы не наши дети – шестилетняя Арина, четырехлетний Елисей и Дарина, моя шестнадцатилетняя сестренка, которая по семейным обстоятельствам живет с нами уже десять лет, может я бы сдалась, но ради будущего Стриженовых я буду биться с Гришей.

До последней капли крови… его.

Поднимаюсь с кровати, куда меня бросил муж, ватные ноги едва держат, но я не позволяю себе рухнуть обратно. Лежачего врага всегда легко победить.

Тоска по утраченному браку медленно разъедает меня изнутри, но я твердо говорю:

— Мы разводимся. И я отзываю у тебя генеральную доверенность на управление фармкомпанией моего отца. Забирай свою долю и уматывай.

Мой голос тихий, но в нем звучит уверенность.

— Нет, — усмехается Григорий. — Развод? Ты бы его получила, если бы я захотел, а так — нет. Компания такая же моя, как и твоя, я вкалывал на бизнес твоего отца столько лет, что вы мне задолжали. Оформим передачу половины компании письменно. Я давно хотел поднять эту тему.

- Что значит «нет»? - внутри меня поднимается буря. – Мы разводимся, и ты не имеешь никакого отношения к фирме, - настаиваю на своей точке зрения.

Как он смеет так спокойно отказывать мне после того, что я узнала? Его наглость просто не знает границ.