Развод. Вторая семья мужа

Глава 5

Слова падают тяжелым грузом.

Кажется, что тишина длится вечность.

Долгая, оглушающая тишина, в которой слышно только мое прерывистое дыхание и где-то вдалеке тиканье часов на стене.

Айгюль смотрит на меня широко раскрытыми глазами, рот приоткрыт от шока. Я вижу, как она моргает, словно пытаясь прогнать видение, как медленно поднимает руку к горлу, касаясь его кончиками пальцев.

— Что? — первым приходит в себя Рустам, и в его голосе слышится недоверие, почти гнев. — Мама, что ты сказала?

— Мы... мы решили развестись, — повторяю, и каждое слово причиняет физическую боль. — Просто… мы выросли из этих отношений.

— Это невозможно, — шепчет Айгюль, зажимая рот рукой, и я вижу, как у нее дрожат пальцы. — Вы же... вы же были счастливы! Вчера еще папа рассказывал нам анекдоты, смеялся...

Воспоминание о вчерашнем вечере обжигает.

Да, вчера Эйваз звонил детям, рассказывал им смешные истории с работы, интересовался их делами.

Играл роль любящего отца и мужа, в то время как у него уже было другое место, где его ждали, другие люди, которых он считал своей настоящей семьей.

Слезы катятся по моим щекам, оседая на губах. Соленые и горькие. Я смахиваю их слишком резким движением. Я даже не понимаю как себя вести с собственными детьми.

И я хорошая мать… И разве хорошие матери сообщают своим детям такую ужасную новость?

— Дети, иногда люди меняются… — начинаю я, но слова звучат фальшиво даже для меня.

— Прекрати! — голос Рустама становится жестким и злым. Я слышу, как он резко отодвигается от стола, как скрипят колеса стула о пол. — Прекрати говорить общими фразами! Что случилось на самом деле? Люди не разводятся после двадцати пяти лет брака просто потому, что "выросли из отношений"! Это бред!

Айгюль начинает плакать. Сначала тихо, потом все громче.

Она отворачивает телефон от себя, и я вижу только стену ее комнаты с постерами фильмов, которые мы смотрели вместе, когда она была подростком. Слышу, как она всхлипывает, как пытается взять себя в руки и не может.

— Рустам, пожалуйста, — прошу я, но он не дает мне договорить.

— Где папа? — требует он, и в голосе звучит такая решимость, что я понимаю: он не отстанет. — Я хочу поговорить с ним прямо сейчас! Куда он ушел?

— Я… я не знаю, Рустам.

Я и вправду не знаю, где сейчас Эйваз. Возможно, на работе, возможно, в том самом парке с другой семьей. А может, он у адвоката, оформляет наш развод.

— Куда он ушел? — Айгюль поворачивается обратно к камере, и я вижу ее заплаканное лицо, красные глаза, мокрые щеки. — Мама, вы действительно разводитесь? Это точно не розыгрыш? Может, это какая-то ошибка?

Надежда в ее голосе разбивает мне сердце.

Я вижу, как она цепляется за любую возможность того, что это недоразумение, что завтра все вернется к нормальной жизни.

— Да, солнышко, это не ошибка и тем более не розыгрыш, – затаиваю дыхание, голос звучит очень хрипло. – Мне очень жаль.

— Но почему? — она задает вопрос, на который я не могу ответить честно. Слезы текут по ее лицу ручьем, и она даже не пытается их вытирать. — Мама, почему? Что произошло? Что мы сделали не так?

— Вы? — я качаю головой так резко, что в шее хрустит. — Дети, вы здесь ни при чем! Вы самое лучшее, что было и есть в нашей жизни. Это решение двух взрослых людей, оно никак не связано с вами.

— Не связано? — Рустам смеется, но смех этот горький и саркастический. — Мама, мы семья! Как развод родителей может быть с нами не связано? Ты понимаешь, что говоришь?

Я слышу, как он встает со стула, как его шаги отдаются по деревянному полу, вокруг слышатся голоса других людей. Знаю, что Рустам идет по коридору офиса. Так он делает, когда нервничает, когда пытается что-то обдумать.

– Я не верю в то, что ты говоришь, – заключает сын. – Мне надо подумать о… об услышанном.

Он отключается. Резко и без предупреждения.

Остается только Айгюль, которая плачет. Ее лицо видно в трещинах на экране телефона.

— Мамочка, — шепчет она сквозь слезы. — Это из-за того, что мы уехали? Из-за того, что оставили вас одних?

— Нет, милая, нет. Это не ваша вина.

От каждого ее слова у меня сердце разрывается и обливается кровью.

Так не должно быть.

— Но если бы мы были рядом, мы бы заметили, что что-то не так. Мы бы помогли это исправить.

Родители не должны причинять столько боли своим детям…

Я не думала, что дети будут обвинять себя в нашей размолвке. Они ведь могут подумать, что стали независимыми и уехали строить свою собственную жизнь.

— Айгюль, послушай меня внимательно, — говорю твердо. — Ты и Рустам это лучшее, что было в нашем браке. Вы выросли замечательными людьми, и я безумно горжусь вами. То, что происходит между мной и папой, это наши проблемы, наши ошибки. Не ваши.

— Но мама... как же мы теперь? Что будет с семьей?

— Вы останетесь нашими детьми. Навсегда. Это никогда не изменится, – проговариваю четко и твердо..

— А праздники? А семейные традиции? А наш дом?

Дом. Наш дом, где еще утром пахло кофе и царила привычная гармония. Где теперь буду жить одна среди воспоминаний.

— Дом все так же останется на месте. И вы всегда сможете сюда приехать. Слышишь, всегда. В любое время.

Мы говорили еще полчаса. Айгюль постепенно успокоилась, но я чувствовала, как она пытается быть сильной ради меня.

Моя маленькая девочка берет на себя роль взрослой, утешает собственную мать.

После разговора я сижу в темнеющей кухне и понимаю, что не просто потеряла мужа. Я отняла у детей ощущение стабильности, веру в семью, в любовь.

Разрушила их мир так же, как разрушили мой.

Телефон молчит.

Рустам не перезванивает.

Я представляю, как он сидит в своей квартире, пытаясь понять, что произошло с его семьей.

Как Айгюль плачет в своей студии, чувствуя себя виноватой в том, в чем не виновата.

А у меня не осталось слез.