Развод. Вторая семья мужа

Глава 12

Но любопытство оказывается сильнее гордости. Мне действительно интересно посмотреть на женщину, которая сумела подняться после краха.

— Хорошо, — соглашаюсь я, допивая остывший кофе и морщась от горечи. — Но ненадолго.

— Отлично! — Айше счастливо улыбается.

Мы расплачиваемся и выходим на улицу. Осенний воздух ударяет в лицо, листья под ногами шуршат влажно и печально.

— А вот и она, — кивает Айше в сторону панорамных окон. — Инджи.

Я изучаю незнакомку через стекло. Женщина лет тридцати пяти-сорока, стройная, в элегантном черном костюме. Темные волосы собраны в строгий пучок, макияж безупречен. Движения уверенные, жесты четкие. Она выглядит как успешная бизнес-леди, которая привыкла контролировать ситуацию.

Когда мы входим в кафе, Инджи поднимает голову. Лицо у нее красивое, с правильными чертами, но глаза... В глазах есть что-то жесткое, закаленное. Взгляд женщины, которая многое пережила и многому научилась.

— Айше! — она встает из-за стола, и я отмечаю ее грациозность, уверенность в каждом движении. — Как хорошо, что ты здесь.

Они обнимаются, и я вижу, что между ними теплые отношения. Настоящая дружба, построенная на взаимном уважении, а не на жалости.

— Инджи, это Эльмира, о которой я тебе рассказывала, — Айше слегка подталкивает меня вперед.

Инджи поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Она изучает меня несколько секунд, и я чувствую себя как под рентгеном. Но в ее глазах нет жалости. Только оценка и... понимание?

— Эльмира, — она протягивает мне руку, и рукопожатие у нее крепкое, уверенное. — Айше много о вас рассказывала. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Приятно познакомиться, — пожимаю ее теплую мягкую ладонь в ответ.

Я сажусь напротив нее, автоматически оценивая детали. На столе разложены образцы приглашений, каталоги цветочных композиций, планшет с открытым календарем. Все организовано идеально, каждый документ на своем месте.

— Простите, что застали за работой, — Инджи убирает бумаги в папку аккуратными движениями. — Клиенты хотят свадьбу в феврале, а это значит, что планирование нужно начинать уже сейчас.

— Февраль? — удивляюсь я. — Разве это не слишком рано?

Инджи улыбается, и улыбка получается профессиональной, но теплой.

— Хорошая свадьба планируется минимум за полгода, — объясняет она. — Нужно забронировать площадку, выбрать поставщиков, продумать каждую деталь. Люди доверяют мне самый важный день в своей жизни, и я не имею права их подвести.

В ее голосе звучит гордость за свою работу, и я невольно проникаюсь уважением к этой женщине. Она говорит о свадьбах не как о работе, а как о миссии.

— А как давно вы занимаетесь этим бизнесом? — спрашиваю, стараясь придать голосу равнодушие.

— Пять лет, — отвечает Инджи, и что-то в ее интонации заставляет меня насторожиться. — Начала сразу после развода.

Слово "развод" повисает в воздухе между нами. Айше нервно поглаживает ручку чашки, я сжимаю руки в замок под столом, а Инджи смотрит на меня спокойно, без тени смущения.

— Айше сказала, что вы... прошли через похожую ситуацию, — произношу осторожно.

— Муж ушел к коллеге, — говорит Инджи просто, как сообщает погоду. — Женился на ней и уехал в Германию. Оставил меня со старшей дочерью и пятилетним сыном и кредитом за квартиру. Еще были долги за бизнес.

Я невольно вздрагиваю от такой прямолинейности. Она говорит об этом без эмоций, словно рассказывает чужую историю. Но в глубине ее глаз мелькает что-то — старая боль, которую она научилась контролировать, но не смогла стереть полностью.

— И как вы... справились? — шепчу я, чувствуя, как пересыхает во рту.

Инджи откидывается на спинку стула, и я вижу, как расслабляются ее плечи. Профессиональная маска немного спадает, открывая живую женщину за ней.

— Первый месяц хотела умереть, — говорит она тихо, и в кафе вдруг становится очень тихо, словно даже фоновая музыка замолкла. — Буквально. Вставала утром, отводила сына в садик, а потом приходила домой и ложилась на пол в спальне. Могла лежать так часами, глядя в потолок и представляя, что меня больше нет.

Мое сердце сжимается от узнавания. Эти слова описывают то, что я чувствую каждое утро, просыпаясь в пустой постели.

— Что изменилось? — спрашиваю я, и голос мой звучит хрипло.

— Надо было отдавать долги и я устроилась продавщицей в магазин. А потом узнала, что беременна, — Инджи улыбается, но улыбка получается грустной. — На четвертом месяце после его ухода. И поняла, что у меня нет права сдаваться. Что есть кто-то, кто во мне нуждается.

— У тебя есть еще один ребенок? — удивляется Айше.

— Был, — Инджи качает головой. — Выкидыш на пятом месяце. Но к тому времени я уже поняла, что хочу жить. Что буду жить.

В кафе повисает тяжелая тишина. Я смотрю на эту женщину и понимаю, что она прошла через ад и выжила. Более того, она построила новую жизнь из пепла старой.

— А как вы пришли к идее свадебного агентства? — спрашиваю, стараясь перевести разговор в более нейтральное русло.

Инджи смеется, и смех получается искренним, хотя и с горчинкой.

— Ирония судьбы, правда? Женщина, которая потеряла свою семью, помогает создавать семьи другим людям.

Она делает паузу, смотрит в окно, где за стеклом кружатся желтые листья.

— Но знаете что я поняла? — поворачивается она ко мне, и в ее глазах загорается страстный огонек. — Никто не знает цену семейного счастья лучше, чем тот, кто его потерял. Я помню каждую деталь своей свадьбы — какие цветы стояли на столах, какую музыку играли для первого танца, как пахло мое свадебное платье.

Ее голос становится мягче, теплее.

— И когда ко мне приходят влюбленные пары, я вижу в их глазах ту же веру в вечную любовь, которая когда-то была у меня. Я хочу, чтобы их день был идеальным. Чтобы через двадцать лет, если что-то пойдет не так, у них остались хотя бы воспоминания о том дне, когда они были счастливы.