Развод. Второй шанс на любовь

Глава 1. 

— Миш, ты поедешь со мной завтра к врачу? Что-то я переживаю сильно.

Муж, как обычно, приходит с работы жутко уставший. Он медленно поднимает на меня взгляд потемневших, почти черных глаз, застывая с вилкой у самого рта. В этом взгляде столько глухого раздражения, что я на секунду теряюсь, испугавшись его грозного вида. Хочу по привычке сгладить углы, сказать что-то мягкое и успокаивающее, но он вовремя разглаживает суровые морщины на лбу. Муж молча кладет вилку обратно в тарелку, так и не притронувшись к ужину.

— Лен, давно хотел тебе сказать, да все как-то времени не было.

— Что такое? — у меня внутри слабо екает, но я отмахиваюсь от дурного предчувствия.

Говорят, женщины остро чувствуют ложь и перемены на подсознательном уровне. Но у меня, увы, этот радар не срабатывает. Я не замечаю ничего подозрительного, списывая его холодность на вечный стресс. Поэтому следующие его слова звучат как оглушительный взрыв:

— У меня женщина есть. Давно, — он сцепляет пальцы в замок, кладя руки на стол. — Она тоже беременна. Правда, срок еще маленький. Ты только не подумай, я разводиться не стану. Ты все-таки не чужой мне человек... но и с ней расстаться пока не могу. Не понимаю я своих чувств.

Сердце бьется так отчаянно и быстро, что закладывает уши. Оно мечется по грудной клетке, то подкатывает к самому горлу, мешая дышать, то с размаху ухает куда-то в пятки, оставляя после себя пустоту.

Я изо всех сил вцепляюсь пальцами в край деревянного стола, сжимая его до белизны в костяшках, лишь бы удержать равновесие. Земля уходит из-под ног. А муж методично, с глухим спокойствием продолжает всаживать нож глубоко мне в душу, монотонно объясняя, почему в его жизни появилась другая.

Оказывается, виновата во всем я. Это я подтолкнула его к измене.

— Что?.. — наконец выдавливаю я, силой заставляя себя отомкнуть онемевшие губы, и смотрю на него в упор.

— Я говорю, что мы последний год жили как соседи, Лен! — в его голосе прорезается раздражение. — Скучно, однообразно. Работа, дом, пожрать, поспать… А мне драйва хотелось, понимаешь? Жизни! Мила появилась случайно, я целенаправленно никого не искал. Просто так сложилось.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, поднимаюсь из-за стола. Ноги кажутся ватными. Шаг за шагом я пячусь к кухонному гарнитуру, ища спиной хоть какую-то опору.

Ребенок внутри словно чувствует, как меня затапливает щедрыми порциями адреналина и кортизола. Малыш начинает яростно, испуганно толкаться, это отдается глухой болью в пояснице.

— Она хорошая, Лен, — как ни в чем не бывало продолжает Миша, и от этого его «хорошая» меня едва не выворачивает наизнанку. — В семью нашу лезть не собирается. Но бросить ее сейчас неправильно, поэтому с тем ребенком я тоже буду помогать.

— Миша… — боже, я едва узнаю собственный голос. — Ты вообще себя слышишь? О чем ты говоришь, муж? Ты с чего взял, что я глупая, бесхребетная овца, которая молча все это сожрет и переварит?! Другая у тебя? — я горько, почти истерично усмехаюсь, чувствуя, как лицо обжигает ядовитая обида. — Тогда будь любезен, прямо сейчас собери свои шмотки и катись жить к той, с кем делил постель весь этот год!

— Так я и с тобой, Лен, ее вообще-то тоже делил, — спокойно парирует он.

Это последняя капля. Он методично макает меня в грязь, не оставляя мне ни капли гордости.

К горлу подкатывает тяжелая, удушливая тошнота. Я не понимаю, как еще держусь на ногах и почему из глаз до сих пор не хлещут слезы. Только не при нем. Он не заслуживает видеть мою слабость. Не заслуживает ни единой моей слезинки.

— А может… это вообще не твой ребенок! — выпаливаю я первое, что приходит в голову, лишь бы ударить его так же больно.

— Ты что такое несешь, Лена?! Специально меня злишь?!

Миша тут же вскакивает со стула, с грохотом упираясь кулаками в столешницу. Его лицо перекашивает от ярости. И мне вдруг становится безумно, дико смешно от его напыщенной, собственнической позы. Какая дешевая, нелепая ревность с его стороны! Как глупо это выглядит прямо сейчас.

— А что такое, Миш? Тебе можно, а мне нельзя?

— Идиотка! — выплевывает он с бешеной злостью. — Не смей даже рот открывать на эту тему!

В следующую секунду тарелка с нетронутым мясом с оглушительным звоном летит в стену. Фарфор разлетается на мелкие осколки, жирные брызги веером украшают обои. Глаза мужа наливаются кровью, кажется, еще секунда, и из его ноздрей повалит пар.

Я инстинктивно сжимаюсь, прикрывая руками округлившийся живот, защищая малыша от этой вспышки агрессии. Сын внутри требовательно стучит ножками, будто пытается уберечь меня от опасности.

«Ничего, маленький, — проносится в голове, — я сама нас защищу. Чего бы мне это ни стоило».

— Ты не в себе, Лена! — тяжело дыша, бросает Миша. — Иди проспись, а завтра поговорим как нормальные люди. Ничего криминального не случилось, все мужики изменяют! Но есть разница между предательством и просто изменой. Я из семьи не ухожу, тебя с ребенком не бросаю. И вообще, я поступаю честно, сам пришел и все рассказал.

— О... так ты у нас, оказывается, благородный рыцарь?

— Не передергивай мои слова! Я такой, какой есть.

— Скотина ты, Молчанов. Вот кто ты есть на самом деле.

Я разворачиваюсь и быстрыми шагами направляюсь в коридор, задыхаясь от отвращения. Мне физически больно находиться с ним в одном пространстве. Я искренне, всем сердцем надеюсь, что он соберет чемодан и уберется к своей беременной пассии. Но Миша, тяжело топая, идет следом, продолжая бубнить в спину свои жалкие оправдания о том, что у «нормальных мужиков всегда по несколько баб».

На полпути я резко, как заведенная пружина, разворачиваюсь. В глазах темнеет от ярости, рука сама взлетает вверх, готовая наотмашь влепить ему звонкую, заслуженную пощечину. Силы на исходе, эмоции требуют выхода.

И именно в этот секундный пик моего отчаяния в коридоре оглушительно звенит дверной звонок.