Развод. Высекая из сердца

Глава 5

— Правда? — надежда ребенка видна невооруженным глазом.

Сжимаю зубы, сбрасывая его руки с себя.

— Арина, мы опаздываем на рейс. — тот тон, который она воспринимает как строгий.

— Иди ко мне, доченька. — Марат присаживается на корточки и раскрывает объятия.

Дочь обращает свой взор на меня, в котором я читаю страх, что подойди она к нему, это обидит меня.

Господи, испытываю такой силы ярость, что готова и сама ударить этот чертов чемодан. Разве мы имеем право ставить своего ребенка в такое положение?!

— Попрощайся с папой, — говорю мягче: — Он наверняка в скором времени тоже освободится от своей работы… — не без язвы заканчиваю предложение.

Арина кивает и тут же бежит в объятия Исакова. Он прижимает ее к себе, глубоко вдыхая и на секунду прикрыв глаза, переводит взгляд на меня.

Я не знаю, как на него смотреть.

Кроме отвращения, боли и ненависти, я не испытываю ничего. Но его глаза, которые я когда-то полюбила, сейчас так ярко наполнены болью, что вероятно отзеркаливали бы мои.

Только это я позволю увидеть своей подушке или отражению в зеркале. Равнодушная маска сейчас единственный способ, чтобы держаться.

Он ведь даже не испытывает чувства вины, а только обвиняет меня.

Абсурд!

В чем? Только лишь в том же, в чем можно обвинить и его самого.

Он пропадал, расширял бизнес, увеличивая наши финансовые возможности. Я не стояла на месте, и тоже создавала себе имя в своей индустрии.

Он прекрасно знает, как это важно для меня.

В самом начале нашего пути знал, что я не из тех, что в фартуке ждут своих мужей с работы. Обслуживают, одной рукой снимая носки, а второй ставят на стол первое, второе и компот.

Я всю жизнь через падения шла к тому, чтобы, наконец, самостоятельно поднять свое дело. Мечтала заниматься тем, что мне поистине приносит удовольствие.

Какого черта сейчас вдруг проснулась ревность к работе? Почему он считает, что может так поступать?

Да, не спорю, я многое могу решить сама.

Мне не нужен для этого мужчина рядом.

Я всегда справлялась сама.

До шестнадцати лет обо мне никто не заботился, и было крайне сложно открыться Марату. Но он сделал действительно многое, обнажая мою душу, аккуратно и с любовью.

Сейчас, конечно, это ему удалось буквально за секунду, еще и так, что она теперь безжизненной массой валяется где-то рядом.

Тем не менее, я любила этого человека за его твердость. За то, что он вопреки всему, идет к своим целям. За воплощение мужественности, за нежность и страсть, за то, что я всегда знала, я за мужем, несмотря ни на что.

Он верил в меня, даже если я спотыкалась, поддерживал, не отмахивался купюрами, а всегда согревал объятиями и словами.

И он был согласен на это...

Сейчас же, он выставляет виновной меня…как будто совсем недавно не было наших сумасшедших ночей. Словно мы не признавались друг другу в любви сбитым шепотом. Не смеялись в выходные по утрам, когда Ариша пыталась стащить нас с кровати, а нам было так уютно и не хотелось обрывать то мгновение.

Нам было хорошо.

Нет, нам было невероятно хорошо.

Что случилось, почему он с такой уверенностью бросает мне эти слова…

Да, может быть до отпуска не так часто мы проживали те моменты из-за моей коллаборации с одним из дизайнеров… Однако, это же не повод бежать налево и засовывать свои конечности во все дыры.

— Дари… — слышу тихий голос Марата, который возвращает меня из глубин самоанализа.

Смотрю на него, не понимая, как…

Как можно было спустить двадцать лет в помойку.

— Нам обоим нужно время, чтобы утихли эмоции… — отпускает Арину, которая оставляет поцелуй на его щеке: — Но мы обсудим дальнейшие действия и все решим.

Последняя фраза звучит чересчур уверенно, а прищуренные глаза демонстрируют, что мужчина не сдастся.

Я знаю его и вижу невербальные знаки.

Если нужно будет, он начнет воевать.

С собой, со мной, с миром.

Ему плевать.

Такое уже было с его семьей, которая требовала отказаться от меня.

Поджимаю губы, вскидывая брови.

Арина тут же смотрит умоляющим взглядом.

Больше всего мне жаль ее, даже не себя…

— Хорошо. — сглатывая отвечаю.

Марат кивает, добавляя беззвучное спасибо.

А я, смотря в эти темные пронизывающие глаза, уже знаю, что как только сяду в зале ожидания, начну заполнять заявление на развод.

Суд в любом случае состоится, с одиннадцатилетним ребенком нас не разведут по щелчку.

Поэтому пусть уже начнется процесс.

— Идем, дочь. — посылаю в нее улыбку, наплевав на все эти разбросанные вещи и чемоданы: — Нам пора.

Он идет сзади, я чувствую.

Взгляд, шаги, аромат, даже, кажется, тепло его тела.

— Я прилечу за вами. — говорит он хрипло, когда мы выходим за порог номера.

Арина улыбается и кивает с блеском в глазах, я же не обращаю внимания.

— До встречи… — адресовывает, прожигая своим тяжелым взглядом.

Поворачиваюсь к нему едва заметно кивая.

Сама же прокручиваю в голове, что пентхаус в центре города, в котором мы жили семьей, я оставлю нам с дочкой.

Квартира Арины, так и так будет ее. Марат все таки не настолько прогнил, он любит своего ребенка.

Моя машина оформлена на него, но это подарок, а раз подарок, то я тоже заберу себе. Из недвижимости остается дом, который мы скорее использовали как дачу.

Вполне себе равный раздел имущества.

В тех хоромах почти триста квадратов площади, так что он может организовать себе целую оргию.

Разве ли это не то, чего ему так хотелось…

Дорогие читатели!

Если вам нравится наша новинка, поставьте, пожалуйста, лайк⭐️

Нам будет крайне приятно ❤️