Развод. Выживу вопреки

1

Алекс

Семейный ужин проходил не при свечах, но всё же при параде: лучшая посуда, безукоризненная прислуга, белая скатерть, хрусталь.

Собственно, ничего бы меня не напрягало, если бы не гость, что вёл себя без изъянов, но слишком часто и пристально задерживал взгляд на мне.

От глаз его веяло чем-то таким, что заставляло меня напрягаться.

Весельников Пётр Андреевич в нашем доме бывал и раньше, но как-то я на нём не сосредотачивалась: он был гостем отца.

В этот раз всё иначе.

Мой драгоценный папенька решил меня выдать замуж. За Весельникова. Мужчину на пятнадцать лет старше, о котором я практически ничего не знала. Ну, вроде бы богат, успешен, с отцом его связывали какие-то дела.

Он был статен, вполне красив и окружён властной подавляющей аурой.

Мне двадцать. Ему – тридцать пять. Не самое плохое сочетание. За исключением единственного «но»: я не собиралась выходить за него замуж.

Он не оказывал мне знаков внимания, мы не гуляли вместе под луной и вообще были слишком далеки друг от друга, как звёзды с разных галактик.

Я студентка, он бизнесмен. Какие книги он читает? Какую музыку слушает? Для меня это не праздные вопросы. Ведь у пары должны быть хоть минимальные общие интересы.

Я, к примеру, ненавижу цифры. Мне порой сложно подсчитать сумму собственных трат. Да я об этом и не задумывалась ни разу. Мир бизнеса для меня чужд.

Я генеральская дочь, и мне, как часто язвит сокурсница Ирка, слишком в попу дули, чтобы не дай бог что-то плохое не случилось.

В чём-то она права. Но разве это плохо, когда родители сдувают пылинки с собственной единственной дочери?

Да, возможно, я никогда не знала проблем, у меня всё было, но я не избалованная элитная девочка, многое привыкла получать собственными мозгами и усердием.

Ни папа, ни мама не бегали в школу и не требовали для дочери особых условий. Я всё сама. И школу с золотой медалью, и в институте с отличием.

В наследство мне достался отцовский характер – боевой, целеустремлённый, твёрдый. Мама, например, тихая и мягкая. Но я даже рада, что я не в неё. По внешности моей не скажешь: хрупкая, невысокого роста. Создавалось впечатление, что ранимая, что тронь – и упаду. Но стержень – это не про тело, а про дух.

В общем, мне нелегко дался этот званый семейный ужин. Я помалкивала больше. В основном отец и Весельников разговаривали. Иногда мать вставляла фразу-другую ни о чём.

О том, что меня замуж внезапно решили выдать, я узнала за несколько минут до прихода жениха. Мне даже истерику катать было некогда, хоть я и не склонна к подобным всплескам. А уж позорить семью при чужих людях у нас и подавно не принято.

Когда Весельников откланялся, я выдохнула с облегчением. Наконец-то. Меня даже не покоробил взгляд его тёмных глаз, который в очередной раз задержался слишком долго и почти неприлично на мне.

Он разглядывал меня, как хищник поглядывает на кусок мяса. Или на потенциальную жертву, которую он сожрёт и не подавится.

Я не собиралась всё это терпеть. С какой стати?

– До встречи, Александра, – взял о мою руку в свою и приложился к ней губами.

Не знаю, как мне удалось сдержать дрожь и не передёрнуться от отвращения. Руку Весельников целовал тоже не вежливо и почтительно, а плотоядно, с явным намёком на то, что он бы не прочь меня того-этого.

Я дождалась, пока за ним закроется дверь, а затем резко развернулась на каблуках к отцу.