Развод. Выживу вопреки

6

– Я хочу окончить институт, – выдвинула я первое желание.

Весельников безразлично пожал плечами.

– Хочешь – окончишь. Ты же у меня умница? На красный диплом идёшь?

Он даже это знал. Наверное, он обо мне знал всё. Только я находилась в неведенье. Этот мужчина никогда меня не интересовал. Да я его практически и не видела, можно сказать.

Уже год я жила отдельно от родителей. У меня своя квартира, собака, собственные интересы, друзья, знакомые.

День назад я приняла решение (не без материной мягкой просьбы) и вернулась под крышу родительского дома.

Далось мне это нелегко. Но, как сказала мама, так будет спокойнее всем.

Вначале я отмахнулась, но потом подумала, что этот мужчина будет приходить ко мне, где я совершенно одна, не считая Драйва, моего пса, и сразу же мне перехотелось быть самостоятельной.

Так, в двадцать лет, я откатилась к «заводским настройкам» выпускницы школы, и это снова ударило меня достаточно сильно. Но сейчас, стоя перед Весельниковым, я подумала, что готова потерпеть неудобства и пожить с родителями. Наши силы не равны, я ничего о нём не знаю, и нет у меня желания испытывать судьбу.

– У меня пёс. Я не собираюсь с ним расставаться.

– Хорошая породистая собака. Нет проблем, – снова пожал он плечами.

В глазах его плескалась весёлость, словно я маленький ребёнок, а он может позволить быть себе великодушным.

– Но есть поправки: после института ты не будешь работать. Мне не нужна жена, которая задерживается в офисе, встречается с другими мужиками, ездит в командировки и отправляется на деловые встречи, где нет меня.

Я открывала и закрывала рот, не в силах поверить, что вот всё это происходит со мной.

– Собакой ты занимаешься сама. Я не стану бегать с ней по утрам, носить собачий корм и так далее. Впрочем, для этого есть прислуга. Думаю, всё решаемо. Что-то ещё?

– Пока да. Возможно, позже, я сформулирую перечень собственных условий.

В голове билась только одна мысль: оставь нас в покое. Отпусти моего отца. Дай нам дышать спокойно. Зачем мы тебе? Что за игру ты ведёшь? На свете перевелись женщины, которым ты нравишься и которые охотно вышли бы за тебя замуж.

Но я знала, знала, что не всё так уж просто. Я – гарантия. Залог того, что мой отец однажды не взбрыкнёт и не выложит «карты на стол», где пиковым королём будет он, Весельников Пётр Андреевич.

– Советую не ставить недостижимых целей, – оскалился он. В мелочах я готов уступать. В том, что затрагивает мои личные интересы, – нет. Никогда. И никакие слёзы, манипуляции, истерики не пробьют брешь в моей броне. Это нерационально и лечится. А я, знаешь ли, отличный лекарь. Выбиваю дурь на раз-два-три.

И по тому, как он сжал кулак, нетрудно догадаться, что это не фигура речи, а прямое значение слов, когда всё однозначно и прозрачно.

Я не представляла, что это такое. За всю жизнь меня никто и пальцем не тронул. Захотелось закрыть глаза и бежать, бежать сломя голову без разницы куда.

– Думаю, на сегодня достаточно, – посмотрел на часы Весельников, и я с трудом удержала в себе вздох облегчения. – Пойдём, я провожу тебя.

Возле квартиры он взял меня за руку и сжал ладонь.

Я не из пугливых и никогда не боялась мужчин. Но в этот день многое случилось со мной впервые.

– Пугливая, – хмыкнул Весельников, видимо, уловив то ли дрожь, то ли скачущий частой кардиограммой пульс. – Ничего, это тоже лечится.

А затем он наклонился и лизнул внутреннюю сторону моего запястья. Плотоядно, медленно, не сводя с меня пристального наглого взгляда.

– До свидания, – вырвала я руку, дёрнула на себя дверь и скрылась за нею.

Всё во мне тряслось, как в лихорадке: колени, тело, губы. Зубы плясали чечётку. А место, к которому Весельников приложился языком, горело так, будто его посыпали красным перцем.

Я не готова. Не готова к подобному! И, наверное, мне будет слишком мало двух месяцев, чтобы хоть как-то привыкнуть к мужчине, который не вызывал во мне ничего, кроме дрожи и напряжения.