Развод. Выживу вопреки

8

Пожить с родителями была хорошая идея: Весельников кружил вокруг меня, как коршун.

К счастью, он был деловым человеком и отвлекаться на такую мелочь, как невеста, сильно не мог. Но любую свободную минуту он использовал, чтобы подействовать мне на нервы.

Ничто не способствовало тому, чтобы мы хоть как-то сблизились. Я не интересовала Петра Андреевича как личность. Его я интересовала сугубо как женщина, он этого не скрывал, и открыто рассказывал, что меня ждёт.

Беременная, босая на кухне – это о его представлениях, где место женщине. Естественно, такая перспектива меня не прельщала и не устраивала.

Он не собирался давать мне свободу ни в чём. Уступки в учёбе и с собакой – так, мелочи.

По мнению Весельникова, я чуть ли не вещь, которая уже принадлежит ему.

На все мои попытки узнать, что он за человек, чем занимается, чем интересуется, наталкивались на безмерное его удивление.

– Зачем это тебе? Не забивай свою хорошую головку тем, что не нужно. Ты будешь жить в тепле и добре, ни в чём не знать отказа в разумных пределах, а всё остальное оставь, будь добра, мне. Я обеспечу безбедную жизнь, платья там шматья, драгоценности и прочие салоны, – довольно хохотнул он, – всё, что вы, девочки любите.

Он даже мысли не допускал, что девочкам могут быть интересны и другие вещи, кроме быта да магазинов.

К слову, романтику, в его понимании, он действительно обеспечил, как и обещал. Ну, что сказать? Человек слова.

Неизменные букеты цветов – огромно-неподъёмно-помпезные. Выходы в ресторан, где я служила чем-то вроде украшения и способом всем показать, что эта женщина – его. Он даже в оперу со мной съездил, где откровенно скучал и даже не пытался скрыть этого и где продолжал вести свою активную жизнь лихого бизнесмена: даже там он ухитрился с кем-то общаться и переговариваться.

Он же добытчик. А рядом – так. Собачку на прогулку в оперу свозил, чтобы не тявкала да была довольна.

К счастью, руки он тоже не протягивал, хоть и не упускал возможности коснуться то моей руки, то плеча, то локон поправить. Во всём остальном Весельников весьма сдерживался, но взгляды, которые он кидал на меня, говорили о том, что он ждёт и предвкушает.

Он даже поцеловал меня не сразу. Видимо, давал время привыкнуть А когда, по его мнению, время адаптации прошло, зажал меня возле дверей родительской квартиры и, навалившись всем телом сделал то, о чём все нормальные девушки мечтают.

Целоваться он умел. Руки тоже держал в узде, но дико-животное сквозило в каждом его дыхании и движении тела и в том, как Весельников откровенно прижимался ко мне, давая почувствовать все его выдающиеся достоинства.

Видимо, он считал, что возбуждённый мужчина, – тоже предел мечтаний любой бабы.

Противно мне не было. Приятно – слегка. Я бы соврала, что совершенно ничего не почувствовала, хоть и стояла бревном, замерев от неожиданности и невозможности избежать всех этих прикосновений и поцелуев.

Но именно в те мгновения на море мне захотелось ещё больше.

Билеты уже были у меня на руках, а поэтому на следующий день после поцелуя я небрежно заявила жениху, что отбываю на отдых.

Весельников нахмурил брови.

– Почему ты не сказала об этом раньше? Мы бы поехали вместе.

– Я еду со своей подругой. И наш отдых был запланирован задолго до того, как вы стали моим женихом.

– Говори мне «ты»! – разозлился Пётр Андреевич. Временами он вспыхивал. Но это и немудрено с такой властной аурой и замашками.

На «ты» перейти я пока что так и не смогла, чем его изрядно бесила.

В общем, Весельников остался заниматься своими очень важными делами, а мы с Тасей отправились туда, где тепло и море. Туда, где я собиралась воплощать в жизнь свой план.