Развод. Выживу вопреки

9

Это была хорошая идея – уехать оттуда, где всё меня душило и тяготило. Я вдохнула воздух свободы и понимала: это мой шанс надышаться, пока есть возможность не видеть Весельникова, не ощущать его давящей ауры.

Стыдно признаться, но я радовалась и тому, что не вижу родителей.

Я безмерно любила отца и не хотела, чтобы он пулю в лоб пустил или попал в условия, когда позор хуже смерти. Я не хотела, чтобы погибала в нищете и растерянности моя слабая мать. Но изнутри меня всё же грызло эгоистичное: почему я?

Почему именно я должна стать агнцем на заклании? Расплачиваться за чужие ошибки? Ладно бы ещё быть просто заложницей в руках Весельникова, сидеть где-нибудь под замком. Но нет же: я должна была стать его женой, лечь с ним в постель. А если уж совсем всё пойдёт по плохому сценарию – рожать ему детей. Я не хотела! Всё во мне сопротивлялось этому!

– Вот что, – сказала я Таське, как только мы заселились в один номер, – возможно, это покажется тебе странным, но я хотела бы одиночества. Мне очень важно, чтобы ты не обиделась. Ты моя единственная подруга, с которой я могу поделиться почти всем. Это как в свадебных клятвах: в болезни и здравии, в радости и в горе – вот что означает для меня настоящая дружба. Но сейчас, наверное, ты можешь почувствовать себя преданной или обманутой. Неприглядная правда такова: мы поехали вместе, потому что иначе я бы осталась дома. Одну меня никуда не выпустили бы. А я хотя бы здесь хочу насладиться пусть призрачной, пусть временной, но свободой. Бродить по городу одна. Зависать там, где мне понравится. Ходить на пляж ночью. Встречать зарю где-нибудь сидя на камне, но одна. Это нечестно, знаю. Ты рассчитывала на другое.

Таська лишь покачала головой.

– Я всё понимаю. И знаешь, наверное, ты заслужила всё это. Делай так, как тебе нравится. Не оглядывайся на меня. Но на всякий случай давай составим параллельность наших прогулок, действий, чтобы потом не путаться «в показаниях». И лучше ничего не рассказывай, – вспыхнули её щёки, – мне проще не знать, чем знать и проболтаться или рассказать о том, что знаю, вынужденно. Мало ли…

Она боялась. Моя верная пухленькая хохотушка, чистая и преданная Таисия страшилась даже тени Весельникова, видимо, шестым чувством понимая, кто он есть на самом деле. Но всё же не отказалась ехать со мной. А теперь, по сути, прикрывая меня. И это для меня дороже золота и бриллиантов – её отчаянная храбрость и желание хоть как-то мне помочь.

Нет, я не ставила цели во что бы то ни стало завалить первого попавшегося мужика. С таким можно было справиться за день-два. Я хотела чего-то более естественного и непринуждённого. А ещё этот самый первый в моей взрослой жизни должен был мне понравиться и привлечь.

Возможно, я ставила недостижимые цели, особенно учитывая обстоятельства, когда особо перебирать было некогда. А поэтому… я и впрямь наслаждалась солнцем, морем, разлитой в воздухе беспечной радостью и ощущением вечного праздника, которые бывают лишь на курортах.

Мы с Таськой бегали на экскурсии вместе. Иногда вместе ходили на море. Спать я возвращалась в наш номер отеля. Всё остальное время я то бродила по улочкам, то заглядывала в местные кафе и бары, то сбегала на дикий пляж, где всё не так, как на выглаженных и вылизанных пляжах для отдыхающих и туристов.

Я перебирала. Всё никак не могла остановиться. Хватало мужчин с красивыми телами, и мне бы остановиться на ком-нибудь из них.

Оказалось, что думать об этом легче, чем по-настоящему осуществить то, что сидело гвоздём в моей голове много дней и ночей.

С тем самым мужчиной я столкнулась за два дня до нашего с Тасей отъезда, когда уже почти отчаялась осуществить свой план. Я уже почти смирилась с мыслью, что достанусь Весельникову «не распечатанной».

Это было настоящее столкновение. Он выходил из кафе, я заходила. В руке у него – стаканчик с кофе, который я благополучно почти выбила.

Слетела крышка. Ладонь его непроизвольно сжалась. Кофе выплеснулся на его белую рубашку.

– Чёрт! – выругался он по-итальянски, а я смотрела, как мокрая ткань облепляет его торс. Не могла глаз оторвать.