Развод. Выживу вопреки

11

Собственно, слова оказались не нужны. Мы прекрасно понимали, чего хотим друг от друга.

Но когда мы добрались до домика, в котором он жил, я попросила об одном:

– Будь со мной нежен.

Я видела, как удивлённо взмыли вверх его брови. В глазах его застыл вопрос, на который я не хотела отвечать. Даже если бы Марко задал прямые вопросы, я б молчала.

Но мужчина оказался из тех, кто даром воздух не колышут.

– Не бойся меня, Анна, – легко провёл он пальцем по моей щеке.

А я и не боялась. Вообще. Всё, что происходило, казалось мне естественным и правильным.

– Чаю? – невозмутимо предложил он, а я лишь покачала головой.

– Не надо, – снова привстала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Поцелуй оказался неловким. Я ведь толком и целоваться не умела.

Мой сексуальный опыт сводился к нулю. Естественно, у меня были парни, которые пытались и ухаживать за мной, и влезть в мою постель.

Как и всем нормальным девушкам, мне хотелось любви, а сердца моего никто не трогал. Я вообще как-то отодвигала эту сферу жизни подальше, считая, что однажды я встречу того самого мужчину, который пробудит меня, с кем мне захочется всего.

Но время это так и не наступило. И сейчас слишком узкий выбор имелся на руках: Весельников и вот этот Марко, которого я выбрала совершенно по другим причинам.

– Ты красивая, – погладил он меня по волосам и окинул восхищённым взглядом.

Он был молод. Лет двадцать пять, от силы двадцать восемь. Старше, но не настолько, как Весельников, который в свои тридцать пять выглядел на все сорок – мощный, властный, с ранними морщинами и проседью.

Гибкое, подвижное, горячее тело не подавляло, а словно знало свои преимущества, не скрывало их, но и не пыталось во что бы то ни стало доминировать.

Марко не спешил. Шептал какие-то ласковые слова. Они касались моего слуха, лились бархатным расплавленным шоколадом, но я почти не вслушивалась в иностранную речь. Наверное, заговори он по-русски, мне было бы острее, потому что моему телу нравились и прикосновения, и поцелуи и всё, что мужчина делал во время прелюдии, которая длилась и длилась, а я всё распалялась и распалялась.

В какой-то момент стало вообще невозможно. В это время мы уже лежали на широкой постели обнажённые. Я позволила себе закрыть глаза. Так всё происходящее казалось нереальным и позволяло не зажиматься, не думать, что это мой первый раз с почти незнакомым мужчиной.

– Тш-ш-ш… – поцеловал меня Марко, когда я нетерпеливо дёрнула бёдрами, – это ещё не вся нежность.

Он довёл меня до пика вначале руками, а потом губами. Это было что-то нереальное. Сумасшедшее. Вспышки да искры, что оседали на коже и расходились волнами по всему моему телу. Я даже не поняла, когда случилось самое главное. Но острая боль, пронзившая до затылка, очень быстро ушла, и меня снова закачало на волнах удовольствия.

Мы так и уснули, тесно сплетясь телами, разгорячённо-удовлетворённые, расслабленные. Его вырубило сразу и основательно, а я лишь на миг прикрыла глаза, давая себе время, чтобы очухаться, но было так хорошо и уютно, что проснулась я только ближе к рассвету.

У Марко прядь упала на лоб. Я позволила себе лишь прикоснуться пальцами к его щеке. Он улыбнулся. И от этой улыбки всё внутри сжалось.

Я могла бы быть счастлива. С ним или с кем-то другим. Но мне предстояло нечто иное, к сожалению.

А поэтому я осторожно освободилась из его объятий.

На простыни бурым выделялось пятнышко подсохшей крови.

Интересно, он понял?.. Если нет, я бы хотела вытянуть эту простынь из-под него и скрыться. Но он и так уже шевельнулся во сне, словно искал меня. Я быстренько подсунула ему в руки подушку, кое-как натянула вещи и на цыпочках вышла из комнаты, а потом и из дома вон.

Вернувшись в отель и глядя на мирно спящую Таську, вдруг поняла, что наделала.

Нет, я не жалела. Но обрела повод сравнивать Весельникова с другим мужчиной. Я понимала: вряд ли мне удастся забыть и не думать. Вычеркнуть эту ночь из себя и из собственной памяти. Но я и не хотела.

Счастливое свободное безвременье кончилось. Впереди меня ждали испытания, и я понимала: ничего хорошего меня не ждёт. Хотя бы потому, что я не способна до конца покорно принять свою новую реальность, где я жена человека, за которого не хотела выходить замуж.