Развод. Выживу вопреки

12

Я никогда не думала, что возвращение домой окажется таким тяжёлым. После моря и солнца мир столицы показался мне серо-пыльным, удушливым, давящим.

И дело было не в погоде, а в состоянии души: час моей свадьбы приближался.

Весельников лично встречал нас в аэропорту.

– Соскучился, – сжал он меня в объятиях и окинул хищным взглядом, а я снова почувствовала себя в ловушке.

Испуганные глаза Таси: она впервые видела Весельникова. Он ей однозначно не понравился. Впрочем, Пётр Андреевич тоже смотрел на мою подругу хмуро. У него на счёт моего окружения имелись собственные взгляды, но озвучил он их не сразу. Позже. Гораздо позже.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом, в подробности я не вникала, может, потому, что не была счастливой невестой в ожидании чуда свершения таинства брака.

Всем занималась мать и люди Весельникова. Мне шили платье – роскошно-кричащее, но меня и это не особо трогало.

Весь предсвадебный период Весельников продолжал за мной ухаживать: в доме было не ступить, чтобы не наткнуться на удушливо-огромный букет роз. Как и обещал, незадолго до торжества мой жених сделал предложение «на публику»: были приглашены в ресторан репортёры и какие-то деловые партнёры. Не хватило места только Тасе – моей единственной подруге, которую бы я хотела видеть рядом.

Весельников – человек слова. Даже на колено встал. Но вся эта показуха не тронула меня нисколько. Он играл на публику. Он упивался собственными действиями, не интересуясь, а надо ли это мне или моим родным, которые, впрочем, сидели неподалёку и тоже счастливыми не выглядели.

Отец похудел ещё больше. Мать напоминала бледную тень самой себя, но, тем не менее, ни один из них не отказался от навязанного мне брака.

День свадьбы выдался жарким и изматывающим. Я наблюдала за всем словно со стороны. Будто не со мной всё происходило.

Я в шикарном платье и длинной фате. Весельников – в элегантном костюме, который сидел на нём, как всегда, не с иголочки, а топорщился на мощных бицепсах и выглядел перекошено.

Длинный кортеж автомобилей. Огромный зал ресторана. Какие-то чужие люди вокруг. И только Таськино лицо не давало мне выпасть из реальности.

Я хотела, чтобы всё это поскорее закончилось, а день длился и длился, звучали тосты, играла музыка, все веселились, общались, танцевали. Вёл в танце меня и новоиспечённый муж, и уже руки его по-хозяйски крепко держали меня в объятиях и казались мне клещами, капканом, из которого не вырваться.

А когда празднование закончилось, я подумала, что могла бы спокойно высидеть ещё один день, лишь бы не отправляться с Весельниковым в его огромный и неуютный дом.

Больше у меня не было возможности спрятаться в квартире родителей. Начиналась взрослая замужняя жизнь женщины Весельникова.

Он внёс меня в свой дом на руках. Посчитал, что так надо и что мне приятно.

В доме его я оказалась впервые.

Вылизанный, чистый, но какой-то угрюмый и словно нежилой.

Впрочем, разглядывать в подробностях всё это великолепие было некогда: муж отнёс меня в спальню.

Я чувствовала себя куклой, когда он раздевал меня, вещью, а не человеком. Я не сопротивлялась. Мне было всё равно.

Я терпела его поцелуи, не ощущала ни возбуждения, ни отвращения, словно заморозилась и равнодушно ждала, когда всё это закончится.

Весельникова всё устраивало. Он не заморачивался моим состоянием и моими реакциями. Видимо, воспринимал всё, как должное.

Лишь только когда он входил в меня, замер на миг. Лицо его исказилось, черты сломались в непонятных мне эмоциях, но останавливаться он не стал.

К счастью, всё закончилось довольно быстро.

– Не девственница, – коротко рубанул он, отвалившись от меня.

Стало даже смешно.

– А ты хотел, чтобы в двадцать я всё ещё оставалась невинной? – впервые я назвала Весельникова на «ты». Даже легко далось. Всё же муж, какой-никакой.

– Не дерзи! – сжал он кулаки, и я слегка напряглась.

Но бить меня в этот раз он не стал.

– Ну, раз ты такая современная и раскрепощённая, – криво усмехнулся он, – значит меня ждёт ночь, полная любви без ограничений.

Как и всегда, Весельников доказал, что он человек слова, на ветер зря рот не открывает.

Не могу сказать, что он мучил меня и терзал, но о том, чтобы быть нежным и заботливым, речи, естественно, не шло. Мой муж заботился только о себе в нашу первую брачную ночь, что продлилась почти до утра.

Ближе к рассвету он наконец-то уснул, а я отправилась в душ, где стояла долго под струями тёплой воды.

В ушах у меня стоял почему-то другой голос – страстно-восхищённый, бархатный. А вспоминались совсем другие руки – ласковые и заботливые. Руки, что дарили мне свободу и наслаждение.