Развод. Выживу вопреки

15

– Это хорошо, что ты знакомство с Иркой Шадинской свела, – сказал мне Весельников, когда нас шофёр домой в машине вёз. – В том плане, что, возможно, легче будет подкатить к её борову. А так она, конечно, не слишком хорошая компания. Болтает чересчур много. Поэтому ты рот особо при ней не открывай, но и бегать не смей. Может, что услышишь полезное. Будешь рассказывать мне обо всём, что она там ртом своим поганым чешет. Я б лучше прослушку поставил – так оно надёжнее, но на таких мероприятиях глушат всё намертво, не продерёшься.

Я не хотела становиться шпионкой. За кем-то следить, что-то доносить, становиться глазами и ушами мужа, который мне как был, так и оставался антипатичным.

Я понимала, что это путь в никуда, ловушка, в которую я если попаду, то даже отгрызенная лапа меня не спасёт. Хватит, что мой отец попал в паутину Висельника и не мог из неё выбраться.

Понятно, что мне не тягаться с Петром Андреевичем, но и служить ему верно я не собиралась. Не отмоешься потом. Хватит и того, что я жена Висельника, и на меня смотрят с брезгливым сочувствием.

То, что открыто болтала Ирэн, с вероятностью девяноста процентов думали обо мне все остальные люди, что так или иначе сталкивались с моим мужем.

Он шёл напролом, как носорог. У него всегда находились некие рычаги, которыми он умело управлял.

Для себя я сразу решила: марионеткой в его руках я не стану. Понадобится – совру. Или что-то незначительное буду рассказывать. А получится – лучше за мужем сама послежу. Может, найду, что он на отца имеет.

Я думала об этом. Не постоянно, но сидело в голове отчаяние, которое подталкивало меня на бунт против навязанного мужа.

Я знала, что задача, которую я пытаюсь перед собой поставить, вряд ли выполнимая: за каждым моим шагом следили, в доме везде камеры. Да и сам Весельников слишком осторожен, чтобы светить компроматы.

Он напоминал мне жирного мохнатого паука, что высматривал жертву и безошибочно жалил, высасывая всё до оболочки.

Себя я ощущала точно так же. Барахталась в паутине, и чем сильнее, тем больше запутывалась, потому что не имела против мужа оружия, которое бы могла применить, если бы мне что-то угрожало.

Да что там говорить: у меня чего-то элементарного в наличии не имелось, чтобы сбросить путы.

– А вообще… – хищно осклабился он, – недолго тебе бегать да прохлаждаться. Как только ты забеременеешь, будешь растить моего сына, а я уж позабочусь, чтобы к тебе никто на пушечный выстрел не приблизился.

Не знаю, как я не вздрогнула. Незадолго до свадьбы я посетила врача и сделала противозачаточный укол.

Как и у всех нормальных девушек, в моей голове существовала проекция идеальной семьи. Я хотела, чтобы меня любили, чтобы я любила, чтобы мы с мужем были счастливы, чтобы у нас обязательно были дети.

Но с Весельниковым всё не так. Я не собиралась рожать так рано – я мечтала окончить институт, прежде всего. Я не желала рожать именно от мужа. Не хотела никаких паучьих пут, что связывали бы меня по рукам и ногам с этим человеком.

У меня в запасе с момента свадьбы было три месяца, но время бежало быстро, и я ломала голову, как попасть к врачу, чтобы Весельников об этом не прознал, потому что, учитывая его дотошность и подозрительность, он обязательно поинтересуется, почему я до сих пор не беременею.

Но пока не наступил момент Икс, я запретила себе нервничать и тревожиться.

Я делала очень простые шаги, чтобы не свихнуться от одиночества и безделья. Но муж находил бесконечное множество способов, чтобы придраться ко мне.

Он был моим кошмаром, тираном, деспотом. Ему обязательно нужно было пить кровь, чтобы получать удовлетворение от ощущения главенства над теми, кто слабее, кто зависит от него и его прихотей.