Развод. Выживу вопреки

23

«Потом» случилось нескоро. Во-первых, Пётр меня не трогал, давая возможность зажить лицу. Во-вторых, дня через три он снова исчез, не докладывая, куда уехал. Возможно, он и не уезжал никуда, просто ему было больно на меня смотреть, на дело рук своих.

Я уже давно заметила, что ему не всё равно, как я выгляжу. И дело не в одежде или макияже: он спокойно относился к тому, что я встречала его в домашней одежде, надевала в институт молодёжные вещи – брюки, свитера оверсайз.

Но, видимо, синяк на щеке да разбитая губа напоминали ему, каким жестоким он может быть, и это рождало в его тёмной душе что-то такое, что мешало ему спокойно находиться со мной рядом.

Схема его действий была одинаковой: он не извинялся словами, но дарил подарки. В этот раз он не слал цветы, зато с посыльным прибыли драгоценные камни и украшения.

Муж был чрезмерно щедр, словно пытался таким образом исправить собственное безобразное поведение.

Естественно, пистолет из моей сумочки исчез, будто никогда его и не было там, но во все последующие вспышки дикой ярости, которые никуда не делись, Весельников слово своё держал: больше не рукоприкладствовал. Он находил другие способы и напугать меня, и приструнить.

Если кто-то думает, что такие монстры перевоспитываются, становятся мягкими и пушистыми, то это не так. Их можно приручить, хитростью добиться кое-какой корректировки поведения, но изменить полностью, перековать характер невозможно. Это вечные качели то вверх, то вниз. Вечная борьба, вечное противостояние.

Так сражаться можно, но только за того, кого по-настоящему любишь, и то нет гарантии, что у тебя что-то получится.

– Я подумал и решил, что ты больше не будешь принимать контрацептивы, – заявил он мне, когда снова явился домой. – Я тут проконсультировался с твоей милой докторицей, и выяснилось, что твоё упрямство и неповиновение откладывает рождение детей на весьма приличный срок. Чем ты думала, Алекс? В лучшем случае, ты забеременеешь через несколько месяцев. В худшем – детей можно не ждать год, а то и два. Ты украла это время у нашего сына, и не думай, что это сойдёт тебе с рук.

Это была угроза. И Весельников не из тех, кто бросает слова на ветер. Есть способы унизить человека, наказать и не применяя силовые методы.

Муж испробовал на мне всё, что только пришло ему на ум. Во-первых, он удвоил усилия в постели, словно сорвался с цепи.

Он очень хорошо понимал, что в интимной сфере у нас не всё гладко. Порой ему удавалось доставить мне удовольствие, когда он был настойчив, ласков и хотел таким способом выразить своё восхищение моими талантами, которые я проявляла, чтобы поглубже влезть ему под шкуру.

Это случалось нечасто, но бывало. В такие минуты я себя презирала. За то, что молодое тело хотело любви и разрядки. Я училась с этим жить и не ненавидеть себя.

После того, как муж твёрдо решил наградить меня ребёнком, он поставил себе за цель не просто активироваться, а ещё и помучить. Например, довести до черты и не дать получить удовольствие.

Наверное, он хотел, чтобы я просила. Умоляла. Унижалась. Но всё же не скотина какая-то, а человек. Решила для себя: лучше умру, чем буду перед ним пресмыкаться.

Во-вторых, у него всё же случались припадки ярости, когда он сгонял на мне зло. Но происходило это своеобразно. Ему было невероятно сложно сдержать свой характер и желание ударить, сделать больно. И в то же время, данное мне слово сковывало его по рукам и ногам.

И тогда он орал и разбивал кулаки в кровь о стены. Нередко – возле моего лица, когда ждёшь, что вот сейчас прилетит, но доставалось его рукам и стене. Но от этого не становилось менее страшно.

Чуть позже он придумал другой способ: вынимал тяжёлый кожаный ремень и лупил им по полу или по кровати, где я сидела. Мне стоило огромных усилий не визжать.

Я закрывала глаза, вздрагивала всем телом, закрывала голову руками. Это было выше моих сил – сидеть прямо и не гнуться. Весельникова это устраивало – мой страх, моё сжатое до позы эмбриона тело.

А ещё он в наказание запрещал мне неделями выходить из дома. Встречаться с подругой. И даже Ирэн попадала под эти запреты, хоть он всё же (не без моего участия) добился, чтобы Шадинский с ним сотрудничал.

Но это был иной уровень сотрудничества – на равных. Зато мой паук получил в руки экспериментальные образцы аппаратуры, которая позволяла ему плести интрижные шантажи с другими жертвами и со мной – в том числе.

Под постоянным прицелом. Под неусыпным оком. В постоянном напряжении. Под влиянием бесконечных перепадов настроения Весельникова.

Не знаю уж, о каком ребёнке он мечтал. И не уверена, что в мире существовала женщина, способная его выносить при таком отношении.

Но кто знает, как бы он относился ко мне, если б его мечты о зачатии сбылись. Возможно, сдувал бы пылинки, хоть в это верится с трудом.