Развод. Выживу вопреки

25

Наутро будто и не было этой ночи и откровений. Весельников делал вид, что обо всём забыл. Да и мне так было легче. Казалось, что всё прибредилось, приснилось, но больше мы не возвращались к разговору о детях. Жизнь потекла, как и прежде, разве что муж мой стал немного тише, если к Весельникову это вообще применимо. И я всё ждала взрыва, и он произошёл. Даже два. Один за другим.

Это случилось на одной из вечеринок, которые время от времени мне всё же приходилось посещать.

Ирэн в тот вечер была в ударе.

– Смотри, смотри, Алекс, как тебе этот экземпляр? – разглядывала она мужчин и оценивала, будто выбирала жеребца для своей коллекции.

Я точно знала, что несмотря на фривольные разговоры, Шадинскому она не изменяла.

– Не тот случай, – однажды со смехом поведала мне она. – Это же Шадинский. У него везде всякой хрени натыкано – не забалуешь. Не, попробовать можно, конечно, но это увеселение на одну ночь – и под зад коленом, возглавлять колонну бывших. А мне оно надо? Мне оно без надобности. Меня всё в нынешней жизни очень даже устраивает.

Тем вечером она вроде бы вела себя, как обычно, но я и её уже неплохо изучила, видела, как она напряжена. И её интерес к противоположному полу, всегда носивший характер ленивой охоты, чтобы «не застаиваться», в этот раз выходил за рамки привычного. Она словно и впрямь вышла на охоту.

– Что с тобой? – спросила я у единственного человека, которого в данной мне реальности с натяжечкой могла считать своей подругой.

– Да всё нормально, – дёрнула она плечом, будто надоедливую муху отгоняя. А затем мрачно призналась: – Скоро у меня останется два пути: либо на панель, либо кому-нибудь в содержанки. Мой пузан любовницу завёл.

Я отстранённо подумала, что, наверное, была бы только рада, если б мой Весельников развлекался на стороне и вообще не заходил в супружескую спальню. Но Ирэн мне было жаль. Она неплохая. Просто жизнь ей такая досталась. Она не стремилась самореализоваться и не умела ничего иного, как прыгать из одной кровати в другую. Случись со мной то же, что и с ней, я бы радовалась. Правда, ситуации у нас разные: Вряд ли бы Весельников меня отпустил. В некотором роде он стал от меня зависим. Да и вообще очень неохотно расставался со своими «игрушками».

– Поэтому ты ищешь ему замену? Зачем это тебе, Ирэн? Он же щедрый, твой Шадинский. Он ни одну свою жену не обидел в материальном плане. Всех обеспечил и детей обеспечивает. Ну, я хочу сказать, что ты не уйдёшь от него с голой задницей.

– И то твоя правда, – покладисто согласилась она. – Но я, видишь ли… Как это правильно сказать? – пощёлкала она пальцами, правильно выстраивая свой личный бастион. – Не умею жить скромно. Привыкла к роскоши. Да и одиночества не терплю. Согласна, тут вон куда взгляд ни кинь – стая гиен. Но в ней как-то привычнее, что ли. И если хорошенько порыться, что-то и найти пристойное можно. Даже для таких тиражниц, как я.

Она в самом расцвете сил. Выглядит очень даже хорошо, несмотря на изыски пластического хирурга да силикон. А такое впечатление, что ей минимум под шестьдесят. По отношению к себе. Этот вечный страх «тиража», что тикал над ней почище часовой бомбы.

– Но иногда и здесь можно найти что-нибудь, – обвела она языком накрашенные губы. – Вон, хотя бы тот. Новенький в этой стае, – кивнула она на мужчину, что стоял к нам в пол-оборота, и сердце у меня остановилось.

Я сразу же узнала его. Это он, Марко. Тот самый итальянец, который когда-то лишил меня девственности.

Миг – и мы встретились с ним глазами.

Время остановилось, как и моё дыхание.

По его взгляду я поняла: он тоже узнал меня, и это грозило катастрофой.

– Что-то мне нехорошо, – пробормотала я и опрометью кинулась вон.

Мчалась стрелой. Пряталась где-то в недрах этого клуба и не могла отдышаться.

Это как случайно оказаться в прошлом. Ступить на тропу, что давно поросла бурьяном и почти не видна человеческому глазу, но ты точно знаешь: она есть, и очень важно не оступиться, чтобы не раздавить бабочку, которая способна изменить твоё будущее.