Развод. Выживу вопреки

27

Весельников исчез надолго. Правда, в этот раз он надо мной не издевался, хоть я и ждала, что обвинит во всех грехах именно меня.

Он отсутствовал почти три месяца. Не звонил, не появлялся, словно провалился и исчез. Видимо, зверю нужно было зализать раны и – кто знает? – на ком он спускал свою ярость? Я жалела тех, кто сейчас оказался у него под рукой, и радовалась, что это не я.

Это было безвременье, когда просто живёшь и дышишь, что-то делаешь, но всё проваливается в пустоту.

Зато отпала необходимость появляться на деловых встречах и всяких сборищах, где я снова могла бы столкнуться с Марко. Это невероятно облегчало душу.

В один из таких дней мне позвонила Ирэн, и мы встретились выпить кофе и поболтать.

Ирэн выглядела, как всегда, великолепно, но во взгляде её застыла мрачная решимость. Она больше не хохотала, не расточала на окружающих флёр своего яркого обаяния.

– Он уже даже не скрывает, что у него новая пассия, – почти сразу же заговорила она о наболевшем. – Чёрт его знает, что делать. Вроде как не гонит, но и жить так – как? Делать вид, что ничего не происходит, терпеть? Именно этим я сейчас занимаюсь, но ты же знаешь меня: долго это не продлится. Я не из тех, кто покорно будет влачить существование и закрывать глаза на всё происходящее. Самое страшное – уйти некуда. Не, я бы могла, конечно, побеспокоиться. Или Шадинского напрячь. Он бы не отказал. Квартиру там купить, в квартиру… Но это всегда успеется, правда?

Я бы не была столь оптимистичной. Но трудно что-то советовать в подобной ситуации. Отпусти меня Весельников, я б ушла от него без ничего. Забрала бы Драйва, а там как-то бы образовалось потихоньку. Но ситуации у нас были разные.

– Эх, подцепить бы кого-нибудь… – мечтательно протянула она. – Кстати, а помнишь того Аполлона, которого я заприметила в нашу с тобой последнюю встречу?

И снова сердце остановилось. Я отрицательно мотнула головой.

– Ну, тот, красавчик суровый. Тебе ещё плохо резко стало вдруг.

– Кажется, я не сосредоточилась тогда, – прокашлялась натужно. Я ничего не хотела знать, но Ирэн несло под парусами, и поэтому её было не остановить.

– Короче, неподходящий тип, – вздохнула она. – Молод – во-первых, женат – во-вторых.

У меня гранитная плита рухнула с души. Раз женат, вряд ли станет искать девушку, с которой однажды провёл одну-единственную ночь.

– Да я, собственно, и не особо стойку на него делала, но так, ради спортивного интереса, – продолжала вещать Ирка, а ко мне её речь доносилась, словно сквозь толщу воды. – А там, кажется, дети намечаются. Поговаривают, жена его беременная.

Не знаю почему, но это внезапно царапнуло меня, причём основательно.

Казалось бы: нас ничего не связывало, кроме одной-единственной ночи.

Он для меня никто, я для него пустое место.

Он женат, я замужем.

Мне бы радоваться, что наша связь не всплывёт, успокоиться и выдохнуть. А меня почему-то задело, протянуло, как по гравию.

Может, потому, что я помнила его руки и ласки, его нежность и щедрость в постели. Его лёгкость и улыбку. Помнила до сих пор, спустя годы. А ещё почему-то подумалось, что вот для такого мужчины и я бы с радостью родила ребёнка.

Подумала и одёрнула себя тут же. Я ж его совершенно не знаю, этого Марко. Мало ли, какой он в повседневности. Он мог на одну ночь проявить всё лучшее в себе, а вообще не так уж и прекрасен, как я себе нафантазировала.

Это изломанная Весельниковым жизнь моя, когда я постепенно, по капле, перестаю верить в лучшее. И в каждом человеке сразу же ищу изъяны да подвохи, гнильцу, слабые места, скрытые пороки. Почти как он.

Я не хотела так жить! Но, наверное, постепенно, по фрагменту, менялась. И не в лучшую сторону.