Развод. Выживу вопреки

28

Весельников появился через три месяца.

– Я проходил лечение, – заявил он мне.

Выглядел лучше, чем всегда и, кажется, горел мечтой всё же заполучить наследника. Я не стала ему перечить. В моём отношении к нему ничего не изменилось: я по-прежнему мечтала избавиться от навязанного брака, но понимала, что не всё так просто.

Отец за эти годы сильно сдал, стал похож на тень. Мать бесконечно плакала, стоило мне появиться на их пороге. И я перестала к ним ходить. Ограничилась телефонными звонками. Безликими, как и моя жизнь, если не считать периодических встрясок-плясок, которые мне муж устраивал.

К тому времени я уже понимала: отец бессилен и сломлен. И, видимо, Весельников загнал его ещё глубже в тот угол, из которого ему не выбраться.

А я пока сама не могла найти ничего существенного на мужа, чтобы это развязало мне наконец-то руки.

Последующие два года нашей совместной жизни можно именовать тянущим жилы кошмаром.

С детьми у нас так ничего и не получалось, Весельников всё больше мрачнел и начал поговаривать об ЭКО.

Я молчала и молилась, чтобы до этого не дошло.

Меня спасало лишь то, что у Петра был достаточно сложный случай, когда сами врачи не советовали вообще иметь детей из-за «плохого материала».

Понятное дело, что всё это вгоняло мужа в депрессию, он становился временами невыносимым.

Всё впустую. Всё зря. Для него. И к счастью для меня.

Я с ужасом думала, что если однажды его навязчивая идея осуществится хоть каким способом, ребёнок может родиться с отклонениями в здоровье. Своему ребёнку я не желала такой судьбы.

Естественно, я тоже нервничала и жила в постоянной тревоге. Чудом, наверное, не свихнулась. Проваливалась в какую-то пропасть, из которой, казалось, не выбраться.

По этому поводу я нередко вспоминала отца. Я хотела быть сильной, но чем дальше, тем меньше верила в себя и в то, что однажды смогу избавиться от этого монстра.

Но небеса, к счастью, видимо, решили надо мной сжалиться.

Помог мне всё тот же Шадинский.

Весельников снова пропал на какое-то время. Я полагала, что он отправился за границу консультироваться по своему вопросу и, возможно, ещё раз лечиться. А может, где-то пьянствовал. А может, плёл свои сети, чтобы заарканить новую жертву в свои липкие паучьи объятия.

Всё, что творилось с ним на личном уровне, никак не сказывалось на деловом. Кажется, он стал ещё непримиримее и жёстче. Отыгрывался на тех, кто попадал в сферу его влияния.

К счастью, я больше ничего не слышала о Марко. Да и не встречалась с ним нигде. Возможно, он был тут проездом, а может, не нашёл ничего интересного в том «бомонде», где варился мой муж.

Столица большая, в ней легко затеряться, найти других партнёров, сменить род деятельности или вообще побывать транзитом, решить свои вопросы и раствориться на просторах огромной родины.

Ирэн всё так же балансировала и оставалась при своём пузане. Тот, к её счастью, очень быстро потерял интерес к новой крови, и для моей теперешней подруги всё обернулось в лучшую сторону.

Именно она устроила для нас с Шадинским «очную ставку», которая стала для меня судьбоносной.