Развод. Выживу вопреки

29

– Я хочу избавиться от вашего мужа, – заявил он мне напрямик. – Не физически, – уточнил, заметив, наверное, как я дёрнулась. – Я долго избегал сотрудничества с ним, но в какой-то момент его услуги были мне полезны. Однако, к сожалению, это повлекло за собой нежелательные для меня последствия. Ваш муж любит держать всех, кто с ним так или иначе сталкивается, за самое нежное и сокровенное, – скривил он рот в едкой ухмылке. – Я не из тех, кто это любит и не из тех, кто это терпит.

– Зачем вы всё это мне рассказываете? – спросила, пытаясь лихорадочно понять, что из этой ситуации можно выкрутить лично для себя.

– Вы очень умная и мужественная женщина, Алекс. Полагаю, вам несладко живётся с Висельником. Поможете мне, помогу вам и я. Избавлюсь от него я, избавитесь и вы. Если, конечно, хотите.

– Хочу, – не стала я отнекиваться и осторожничать.

Я на тот момент дошла до такой точки, что готова была даже умереть, если всё вот это вдруг окажется какой-то злой шуткой или проверочкой в духе Весельникова.

У меня на тот момент умирал Драйв – мой верный бедный пёс, который прожил со мной не так много. Но, видимо, и его сломала жизнь с моим мужем.

Драйву было только семь лет. Большие собаки нередко живут около десяти. Но при должном уходе и при благоприятных условиях, бывает, и гораздо дольше. Моему Драйву такого не досталось. Он тоже был в постоянном стрессе. Я часто запирала его в свободной комнате, страшась, что однажды Весельников выместит злобу на нём.

Пару раз, в самом начале, не уберегла: пёс получал пинка по рёбрам. И кто знает, чем бы всё закончилось, если б я его не прятала.

Умирал Драйв не от побоев, конечно, а от рака, но кто знает, что спровоцировало болезнь? Может, постоянный стресс, в котором находился и мой пёс. Из весёлого дурашки он превратился в какое-то забитое существо, которое вечно пряталось и агрессировало, когда на него повышали голос.

Неизменно ласковым он оставался лишь со мной. И сейчас я не могла без боли смотреть ему в глаза, которые смотрели на меня с немым обожанием и верой. Пёс, мне кажется, думал, что я могу его спасти от любой напасти. Но, увы. Шансов на его выздоровления не существовало.

Может, поэтому я не стала таиться от Шадинского. Мне уже было всё равно. Мной руководило отчаяние.

– Вот и отлично. Вы поможете мне, а я вам. Взаимовыгодное сотрудничество. И не бойтесь, я не обману.

– А я и не боюсь, – расслабила я плечи.

– Если б я мог, справился бы и сам. Но обстоятельства таковы, что ваш муж слишком подозрительная скотина, и все мои шаги будут у него на ладони. То ли дело вы, Алекс. Бомба под боком. Лучше вас не справится никто. При условии, что вы досконально выучите все шаги, которые должны предпринять. Не запаникуете, не напутаете.

– Я сделаю всё, как надо, – в тот миг я свято в это верила. И, может, именно эта отчаянная вера помогла мне справиться.

– Ваша задача – на время вывести из строя часть камер слежения в доме, добраться до кабинета мужа, забраться в его кабинет, проникнуть в ноутбук, дать доступ к файлам. Всё остальное сделают мои люди. Я уверен, мы добудем нужную информацию, вырвем зубы, чтобы Висельник не смог больше кусаться. По крайней мере, это коснётся меня и вас.

Мне этого было мало. Я жаждала взять его за жабры масштабно. Так, чтобы он вздохнуть боялся.

Именно об этом я Шадинскому и заявила. Тот долго молчал, задумчиво барабаня по столу.

– Ну, что ж, – наконец открыл он рот, – это сложнее, но не лишено смысла. Возможно, вы правы.

Я видела, с каким интересом он на меня поглядывает, и содрогалась. Вот только его мне ещё и не хватало для полного счастья в своей жизни.

– Я не обижу вас, – заявил он напоследок. – Если всё у нас получится, я щедро вас награжу.

– Я хочу лишь одного: стать свободной и независимой, – посмотрела я ему прямо в глаза. – Всё остальное… не то чтобы меня не интересует, но я уверена, что смогу и сама выжить без чьей-либо помощи.

– Гордая, – хмыкнул Шадинский, – похвально, но глупо. Дают – бери. Бьют – беги. Это про вас, Алекс. Я жалею, что не встретил вас раньше.

– А я нет, – не стала сглаживать углы и притворяться.

У меня за спиной проклюнулись крылья, и я не желала, чтобы их вновь обломали только потому, что я упала кому-то «в глаз».