Развод. Выживу вопреки

30

Нам невероятно повезло, что Весельников отсутствовал. При нём я бы не смогла ничего сделать. А так… то ли наука Шадинского хорошо легла, то ли моя решимость обострила все чувства, а только действовала я как робот: последовательно, без страха, не задумываясь.

Я не могла допустить ошибку – вот что понимала очень хорошо. У меня получилось. И Шадинский не подвёл – дал мне в руки пусть не всё, но достаточно, чтобы утопить Весельникова при желании.

Причём, по иронии судьбы, это касалось больше его основной деятельности – логистических перевозок.

В моих руках находилась тикающая бомба, и я не собиралась бездарно ею распорядиться. Это уже не пистолет отца, который муж мог тихо изъять из моей сумочки.

И снова мне помог Шадинский.

– У меня огромные связи. Делайте и говорите то, что я скажу, и, надеюсь, вам удастся получить свободу. Но одинокой женщине трудно выкарабкаться, сложно жить без крепкого мужского плеча, – закинул он всё же удочку, проявляя вполне читаемый интерес.

– И снова «нет», – отказала я твёрдо. – Дальше я сама. К тому же, Ирэн – моя подруга, вы это прекрасно знаете. Какой бы она ни была в ваших глазах, она помогла мне держаться. Пусть делала она это своеобразно, но я очень высоко ценю её помощь и дружбу. И если вам так хочется меня отблагодарить, я бы предпочла, чтобы вы не делали ей больно. А уж если этого не избежать, то хотя бы будьте щедрым, как никогда, именно к ней.

– Ещё и благородная, – Шадинский не скрывал сарказма, но слово дал.

Я уже знала, чего стоят слова в этом мире, но всё же этот мужчина казался вполне адекватным и действительно обладал острым умом. Так что я почти ему верила.

Жизнь с Весельниковым научила меня осторожности. А поэтому я на всякий случай и запасной вариант подготовила, чтобы не зависеть от чьих-то милостей, если вдруг настанет такая нужда.

Оставалось лишь выиграть собственную войну, на алтарь которой я положила почти пять лет собственной жизни.

К сожалению, я так и не выяснила, чем держал мой муж отца. Это единственное слабое место, о котором я переживала. Весельников, даже при козырях у меня на руках, мог утопить человека, который до сих пор был мне дорог. Несмотря ни на что.

Но судьба вмешалась и в этот сценарий: незадолго до возвращения мужа, мой папа умер.

– Сердце не выдержало, – плакала мама.

Мы похоронили его тихо, без помпы, людей пришло на похороны немного.

– Спасибо, папа, – прошептала я тихо, когда кидала землю в могилу.

Его смерть, как бы это жестоко или цинично ни звучало, позволяла мне не колебаться и не мешкать.

Весельников явился домой, когда мы уже девять дней со смерти отца отметили.

– Прости, – ткнулся он мне головой в живот, – я должен был быть рядом.

Его якобы раскаяние ничуть меня не тронуло. Крокодиловы слёзы – так говорят о подобном. Он сделал всё, чтобы мой отец, военный генерал в отставке, превратился в ничто. А сейчас будто бы жалел, что не проводил его в последний путь.

– Нам нужно поговорить, Пётр, – встала я и отошла от него подальше.

Мне нужно было расстояние, чтобы он в ярости меня не достал.

Весельников тут же собрался. Не осталось и следа на его лице каких-то лишних эмоций. Да и были ли они. Я вполне допускала, что он играл. Даже сейчас, когда можно было искренне посочувствовать.

– Ну, надо – значит поговорим, – ухмыльнулся он всё ещё не сильно напрягаясь.

– Во-первых, помни о данном тобою слове, – начала я издалека, – если ты сейчас тронешь меня хоть пальцем, это будет иметь последствия, учти.

Он сразу же выпрямился, черты лица его заострились.

– По-моему, я никогда не давал повода в себе усомниться и слово держал.

Да, только находил сотни других способов надо мной поиздеваться. А так – само совершенство.

– Во-вторых, выслушай меня до конца, не перебивая, – проигнорировала я его спич. Действовала, как робот. Точно так же, когда добывала информацию, которая сейчас поможет мне вырваться из цепких лап паука. Только вперёд, ни шагу назад.

Весельников склонил голову к плечу и смотрел на меня такими глазами, что, будь я менее стойкая, уже бы струхнула. Но годы издевательств всё же не до конца меня сломили. В этот момент, наверное, происходил настоящий переворот во мне, когда либо со щитом, либо на щите, как у древних римлян.

– Я ухожу от тебя. И требую развод.

Мой тиран, полагаю, всё ещё не понял, что эра его господства закончилась – рассмеялся, задрав голову к потолку. Я видела, как ходит вверх-вниз его кадык.

– Думаешь, если твой отец помер, то у меня не осталось рычагов в руках? – резко прервал он смех и снова впился в меня острым взглядом.

– Думаю, что рычаги есть теперь и у меня, – смотрела я в его глаза не отрываясь. Нащупала папку, которую приготовила заранее и швырнула ею в Весельникова.

Он поймал её налету. Тут же открыл и пробежался взглядом по бумагам.

– Что мешает мне тебя сейчас убить? – зловеще, тихо произнёс он.