Развод. Я без тебя могу

Глава 6

– Ой, какие громкие слова! – закатил Игорь глаза. – Можно подумать, я первый и последний муж, которому внимания не уделяют. Сами в лахудр превращаетесь, а потом жалуетесь да возмущаетесь!

– Я не лахудра. И тебе бы грех жаловаться. Просто кто-то слишком однобоко понимает, что такое семья. И уж если на то пошло, ты всегда мог поговорить со мной, а не скакать козлом налево!

– Ну, что ты начинаешь, Олесь? Ну, случилось. Давай обо всём забудем и пойдём дальше. С кем не бывает. Можно сказать, дело житейское. Я пашу, как вол, без роздыху, почти без выходных. А мне, знаешь ли, тоже эмоции нужны. А не вот это всё с выносом мозга и пилой «Дружба» по натянутым нервам. Оно, знаешь ли, достаёт, весь твой скулёж, ко-ко-ко, ребёнок болеет, холодильник сломался, творога свежего не было… Так и завыть недолго волком.

– Ну, да, – кивнула я, – блеять козлом легче.

Он довёл меня буквально до белого каления. До искр в глазах. Хотелось взять и чем-нибудь треснуть его по железному лбу. Так, чтобы гул пошёл. А лучше – мозги на место встали.

Хуже всего, он не чувствовал себя виноватым. Дело житейское – раз плюнуть – переспать с моей лучшей подругой. Поправочка: с бывшей подругой.

– Знаешь, что хуже всего? – проговорила тихо, всё ещё пытаясь не сорваться на крик от невыносимой боли. – Для тебя это как два пальца об асфальт. Ничего страшного. Ты предал нас. Меня и сына. Растоптал. Унизил. Оскорбил. И все вокруг виноваты, кроме тебя. Я так жить больше не хочу.

– А как ты хочешь жить, Олесь? – он даже попытался улыбнуться, хоть вся эта бравада и выеденного яйца не стоила: Игорь всё же не чурбан, просто нападение – лучший способ защиты. А проигрывать он не умел, не хотел, не любил.

– Разведёмся, – развела я руками. – И будешь свободным, богатым, холостым, видным женихом на деревне. Все эмоции – твои.

– Вот ты как, да? – сразу же стали жёстче черты его лица. – Из-за одного проступка – голову с плеч?

– А по-другому как? – устало опустилась я на стул. – Или ты думаешь, что я закрою глаза, сделаю вид, что ничего не было, и лягу с тобой в одну постель?

– Умная жена так бы и сделала. И старалась бы изо всех сил, чтобы муж не скучал и по сторонам не смотрел.

– В твоих глазах я и так дура, куда уж больше? Поэтому давай разведёмся.

– Нет, – припечатал он. – Развод я тебе не дам. Не стоит всё рушить из-за одного увлечения. Остынешь – поймёшь.

– Не пойму. Я так жить не хочу и не буду.

– Правда? – издевательски протянул Игорь. Я видела, как побелели крылья его носа. А это значило, что он тоже завёлся не на шутку. – Тогда собирайся и пошла вон! – указал он властным жестом куда-то в сторону. Видимо, указывал направление. – Как голову проветришь – вернёшься. А я ещё подумаю, принять ли тебя обратно.

У меня все слова в горле застряли. Я только глазами хлопала, как сломанная кукла.

– Ты с ума сошёл? – сорвалось с губ.

– Да нет. Я нормальный. А вот ты без мозгов. Я тебя содержу, оплачиваю счета, бабки в дом несу, а ты ещё выделываешься? Строишь из себя жертву? Нежная какая. Принципиальная. Как жрать за мой счёт да по курортам шастать, так норм, нигде не жмёт. Сидишь целыми днями дома, ни черта не делаешь, в порядок себя привести ума не хватает, мужа встретить с работы и развлечь – выше нашего достоинства, зато гонору да спеси – до небес. Корону сними и знай своё место, женщина!

Это тот случай, когда «хорошо, что сидела, а то бы упала».

Игорь никогда так со мной не разговаривал. Ну, бывало, срывал плохое настроение, но потом даже как-то каялся, подарки дарил.

Прощения на словах не просил ни разу, но, как он не раз подчёркивал, главное – поступки. А красивые жесты делать он иногда любил. И становился таким ласковым-ласковым, хоть до ран прикладывай.

Все наши конфликты часто решались одинаково: через подарки и постель. Но как бы вот так – по-хамски, нагло – ни разу. Куском хлеба попрекнуть – это уже точно дошли до точки.

Я бы могла сказать ему, что «на шее» я сижу, потому что кто-то работать запретил, велел сидеть дома. Мол, нам хватает, зачем время на работу тратить?

И, наверное, эти злые, отвратительные слова убили куда больше, чем его измена.

Игорь из комнаты выскочил, а я всё так же и сидела. Потухшая, с горечью, что отравляла и скручивала всё внутри. Именно в тот момент я заплакала. Впервые за этот кошмарный день.

Слёзы не помогали и не облегчали – бессильные, жалкие, безысходные.

Я оплакивала четыре года замужества, любовь к человеку, который предал и не каялся, одним взмахом руки перечеркнул всё, что между нами было, а злыми словами ещё и подчеркнул, какое место я и мой сын занимают в его жизни.

Я не собиралась молча утереться и жить дальше. И проветриваться тоже ни к чему. Курица, конечно, птица не гордая, но сидеть и ждать, когда он меня всерьёз из дома выпихнет, я не желала.

А поэтому утёрла слёзы, умылась и отправилась в детскую. Надо вещи сложить. И подумать.

Самое страшное – идти было некуда. От слова «совсем». У отца другая семья в другом городе. Мама вышла замуж и уехала в Германию, оставив мне квартиру.