Развод. Я без тебя могу

Глава 9

Тошка начал клевать носом ещё за столом.

Я не решалась перенести его в новую, пусть и прекрасную, но незнакомую комнату.

Как всегда, Галка взяла всю ответственность на себя.

– Пойдём, уложим бойца и поболтаем тихонько.

Я несла сына, Галка – пироги с чаем.

Там столик уютный и два кресла. А комната – как для принца маленького. Кроватка, одеялко лоскутное. И для меня диванчик, весь в подушечках-думочках, но я пока даже смотреть в его сторону не хочу: как только ляжешь – снова всё навалится с утроенной силой.

– Ешь давай, – всунула мне Галка пирог в руку, – я что, зря старалась? Жуй и слушай!

Глаза у неё блестели, как звёзды. Она хорошенькая. Худющая только очень, как тростинка. Может, поэтому похожа на подростка. Выдают лишь глаза – слишком взрослые. Хотя, когда она о чём-то азартно рассказывает или работает, это стирается. Или забывается. Потому что на вдохновлённую Галку смотреть спокойно невозможно.

– Ты ж ещё не в курсе. Агентство наше приказало долго жить.

Я даже пирогом поперхнулась. Галка участливо похлопала меня по спине.

– Небось думаешь, я ку-ку? Поехала головой? – тихонько рассмеялась она. – А вот и нет! Король умер – да здравствует король! У нас теперь новое название, новое здание, расширение штата и новый хозяин. Короче, он нас то ли купил, то ли отжал у Брежнева, то ли в карты выиграл – науке сие неизвестно. Ну, и не мудрено: мы уж не знаю каким чудом вообще на плаву держались. Все лучшие удрали давно. Лёлик пил безбожно. Хороший был мужик, – тяжело вздохнула Галка, – но зелёный змий его сгубил. Да и вообще он как-то потерялся. Времена сейчас знаешь сама какие. Агентств как грязи, хорошие работники всегда могут найти места более хлебные. У нас-то и остались только самые ленивые да преданные.

– Вроде тебя, – пробормотала я.

– Вроде меня, да, – легко согласилась Галка. – Ты ж знаешь: я больше вольный художник, мне простор нужен да чтоб талант было где приложить, а иначе сохну я и чахну.

– И как же ты теперь? Ведь всё будет по-другому?

– А попробую, – снова пожала она плечами. – Мне интересно. А там, глядишь, и уйти можно будет, если что не понравится. Меня ничто не держит, кроме того, что интересно. А пока обещает быть занимательно. Бабушка всегда говорила: не продавайся задорого, если душа не лежит, и не продешеви, если дело того стоит. Так что выбор есть всегда. Слушай, я ж главное тебе не сказала! – хлопнула она себя по лбу. – Князь же наш как увидел твои эскизы, так стойку и сделал. Вцепился, как бульдог. Говорит: а это чьи работы? Подай – срочно-припадочно!

– Какой князь? Какие эскизы? – тронула я виски. Голова гудела. А то, что рассказывала Галка, попахивало какой-то нереальностью.

– Князь – это мы за глаза нового хозяина так окрестили. Он Волконский, прикинь?

Да, наши могли. Волконский… поди ж ты…

– А эскизы… ну, те, что ты мне сбрасывала, помнишь? Показывала свои последние работы. Я их распечатала на работе и повесила над столом для вдохновения. Очень мне твой жирафик Проша по душе пришёлся. Оказалось, не только мне. В жизни бы не сказала, что такому суровому мужику детские иллюстрации приглянутся. Так что, считай, и работа, как мне кажется, у тебя в кармане. Он буквально копытом землю рыл, дым из ноздрей пускал и всё допытывался, что, как и почему.

Я понимала, что ничего не понимаю. Я рисовала жирафика для Тошки. Хотела книгу сочинить, что ли. И никакой ценности для агентства, которое занималось рекламой, мои художества не несли. Но Галка смотрела на меня восторженными глазами, а поэтому я вежливо ей улыбнулась.

– В общем, он на меня наехал, а я девушка слабая, перед такими властными мужиками теряюсь. Выдала тебя с головой. Объяснила ему, что ты здесь не работаешь очень давно, замуж вышла и малыша родила, а эскизы ко мне чисто по дружбе попали. И тогда он рисунки твои у меня отобрал и очень ласково, но таким голосом, что волосья дыбом встали во всех местах, сказал, что у него есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, и потребовал твои координаты. Я еле отбрыкалась, сказала, что не имею права вот так ни с того, ни с сего адреса да телефоны налево-направо раздавать, пообещала связаться и сообщить результат после выходных.

Галка тараторила, как заведённая. Она когда входила в такое состояние, напоминала мне сойку – трещит и трещит, всё быстрее и быстрее.

На удивление, она умела пронимать. Может, потому что всё делала с азартом, даже вываливая вот такие сведения на-гора.

Пока она размахивала руками и рассказывала «невероятную историю», я, наверное, от неожиданности два пирожка как-то незаметно умяла.

– Видишь, как провидение работает? Я ведь хотела сама тебе сегодня позвонить попозже. Ну, когда у тебя там все дела домашние закончатся. Я ведь помню: выходные – священные для семьи дни.

Да, я как-то почти слово в слово ей такое говорила.

Игорь терпеть не мог, когда мне звонили. Не важно, кто. Он даже брови супил, когда его драгоценная мать решалась нарушить идиллию в его понимании. И нередко телефон из рук у меня рвал и рявкал на Любовь Дмитриевну. Но та частенько «забывалась» и звонила почему-то именно по выходным. Видимо, в будни у неё дел хватало, а вот дни отдыха – святое подудеть в свободные уши.