Развод. Я без тебя могу

Глава 15

Олеся

На следующий день я подала на развод и раздел имущества. Я не собиралась гордо уходить в туман и оставаться ни с чем. Будь я одна – возможно. Но у меня сын, а Букин ему отец какой-никакой.

Через сутки разверзся ад. Игорь обрывал телефон. Я не отвечала. Но он продолжал названивать, и игнорировать это полностью не получалось. Заносить его в чёрный список я не хотела – возможно, чуть позже, появится необходимость общаться.

Сосредоточиться на насущных делах получалось плохо, но я очень старалась. У меня было чем заняться, и тратить время на бесполезные разговоры с почти бывшим мужем я не собиралась. Но, как бы я ни хотела абстрагироваться, вся эта ситуация давила на меня, мешала, терзала, выкручивала нервы, заставляла вновь и вновь мысли бегать по кругу.

Я плохо спала, ещё хуже ела. Всё свободное время посвятила проекту. Когда не спалось, я садилась за ноутбук и творила. И дело не ограничивалось только иллюстрациями.

Я перевернула кучу литературы, перечитала разные педагогические методики, и неожиданно втянулась так, что испытывала некий восторг, эйфорию, подъём.

Я не ставила целью переделать уже готовый текст – отказалась от этой затеи почти сразу. У меня рождалось нечто своё. Какие-то очень милые сказочные истории, что переплетались с нашей жизнью.

Мы с Прошкой считали, учили буквы, покоряли горы, надевали каску строителя, возводили сказочные домишки, но не по мановению волшебной палочки, а почти по технологиям. Упрощённо, но как в жизни.

Я создавала какой-то невероятно яркий, радостный мир, где было место правде, познавательности, приключениям и немножечко наукам.

Это меня увлекало и позволяло немного забываться. А ещё были домашние дела, Тошкина школа, возня на приусадебном участке.

– Так нельзя, Олесь, – ворчала Галка. – Ты себя загоняешь. А от этого недолго и выгореть.

– Знаешь, – возражала ей я, – у меня такое впечатление, что все эти годы я то ли в клетке сидела, то ли в полусне, механически что-то делала. Не сказать, что я бездельничала – нет. Но это похоже на унылую лошадку, что идёт по кругу циркового поля. Изо дня в день, изо дня в день. Где-то там ярко, празднично, смех звучит. А для неё – только круг и опилки. И морда вниз. Она ничего не видит и уже ничего не воспринимает. Бредёт и бредёт себе привычным маршрутом. А потом вдруг – поле, ветер, запахи, краски… Неожиданно. И немножко больно, наверное. Она не привыкла. Но это возможность очнуться. И тогда либо выжить и принять большой мир, или умереть, так и не поняв, что получила свободу. Не ругай меня. Дай принять что-то новое и вспомнить то, что я когда-то потеряла.

Галка качала головой, ворчала, возмущалась, укладывала меня спать. Но по утрам я заставала её за своим ноутбуком.

– Слушай, это чистый кайф! – захлёбывалась она от восторга. Вот же Волчара! Ай да князь! И ведь смог это разглядеть! Ты ему уже показывала?

Нет. Он дал мне время и словно забыл обо мне. Не звонил. Не тревожил. Не интересовался. Но и времени прошло совсем ничего – чуть больше недели. И я не решалась сделать первый шаг, потому что понимала: я слишком далеко зашла, чересчур переиначила всё, что намечалось.

И, может, поэтому трусила. Мне не хотелось, чтобы всё это забраковали. Поэтому оттягивала, как могла. Я понимала, что уже перешагнула за грань дозволенного, что Волконский ни за что не согласится на мои чудовищные даже не правки, не изменения, а полностью новое видение.

Но я уже проросла в эту книгу и успокаивала себя тем, что если и буду спорить, то совсем немножко. Всё, что я придумала, останется со мной, для Тошки. А иллюстрации… можно и новое нарисовать для книги. Мне несложно. Времени только немного жаль.

Игорь попыток связаться со мной не оставил. Это изматывало. Действовало на нервы. И когда я говорила про ад, то не слишком и преувеличивала. К тому же, звонками всё не ограничилось.

Он поймал меня, когда я отвезла сына к логопеду.

Наверное, это было единственное место, о котором он знал. Теоретически, он мог, конечно, напрячься и разузнать все остальные места, потому что оплачивал счета. Всё остальное – не так-то трудно и вычислить. Есть сайты, в конце концов, где указаны реквизиты и школы раннего развития, и клиники, которую мы с Тошкой регулярно посещали.

Но так получилось, что к логопеду он однажды нас возил. Собственноручно, можно сказать. Редкий случай, однако, видимо, запоминающийся.

– Олеся! – поднялся он с лавочки, как только я вышла из здания. У Тошки занятия, а я хотела это время даром не тратить – поработать, сидя в машине. Когда я рисовала или делала заметки в блокноте, то и время даром не теряла, и помогала себе забыться, не думать о грустном.

– Игорь? – сорвалось с губ. – Что ты тут делаешь?

– Тебя жду, – сказал он, нависая надо мной, как гора.

Большой, сильный, широкоплечий. И да, на него оборачивались женщины. А он смотрел на меня – бровки домиком, глаза печальные-печальные.

Не скажу, что я осталась равнодушной – сердце в груди сделало кульбит. Он всё же родной. Муж. Я с ним прожила больше четырёх лет… И любила его.

– Я соскучился, Олесь, – склонился он ко мне и завладел моими руками.