Развод. Я больше тебе не принадлежу

2 глава

Опешив, пытаюсь прислушаться, но Агнесса Генриховна резко разворачивает меня и толкает в спину, прочь от спальни:

– Ну, чего застыла?! Иди в душ, раз уж пришла! Есть будешь?!

– Я... я... – растерянно мотаю головой. В этот момент стон повторяется, и я не выдерживаю: – Что это такое?!

– Где?! – свекровь не иначе как притворяется дурочкой.

– В спальне! Что за звуки?!

– Нет там никаких звуков, дурная! Мерещится после больнички, видимо!

– Ничего мне не мерещится! Впустите меня немедленно!

Я пытаюсь прорваться в спальню, но Агнесса Генриховна – даром, что семьдесят пять лет, сильная, как мустанг! – вцепляется в меня обеими руками и не дает пройти:

– Сначала в душ! Давай-давай!

– Прекратите! Отпустите меня! – шиплю я, вырываясь из ее цепких лап.

Кричать не хочу: вдруг дети услышат?! Им не надо видеть то, что происходит за дверьми нашей с Карлом спальни...

Наконец пальцы свекрови размыкаются, и я чуть не падаю на пол. С трудом удержавшись на ногах, я отталкиваю Агнессу Генриховну и распахиваю дверь спальни.

Моим глазам предстает ужасное зрелище.

В нашей комнате, на нашей кровати, мой муж, мужчина, которому я отдала двадцать пять лет своей жизни, которому родила четверых детей, развлекается с другой... их тела сплетены на белоснежных простынях, длинные золотые локоны разбросаны по подушке, и громкие женские стоны доказывают, что они вот-вот дойдут до финала...

Я замираю в ужасе.

Время как будто останавливается, и я не знаю, сколько секунд проходит, прежде чем Агнесса Генриховна, которую я оттолкнула и оставила позади, приходит в себя и со всей дури вцепляется мне сзади в волосы.

Я невольно кричу, а она тащит меня в сторону, приговаривая:

– Я кому сказала – сначала в душ?! Ты почему такая непослушная?! Неудивительно, что и детей таких же вырастила! Старших надо слушаться!

– Мама! – раздается в этот момент громогласный голос моего мужа.

Мы обе замираем и оборачиваемся.

Карл уже отделился от своей рыжеволосой девицы, и теперь она сидит в углу кровати, натянув до подбородка одеяло и глядя на меня затравленным зверьком.

Сам Карл неспеша слезает с постели и направляется к нам.

Говорит:

– Отпусти ее, мама.

Агнесса Генриховна нехотя отпускает, потом поправляет свое платье и говорит:

– Я же как лучше хотела... не пускала ее сюда... но она все равно ворвалась.

– Да, я понял, – обрывает Карл. – Мама, иди. Проследи за детьми.

– Ладно, ладно, – свекровь суетится, явно обиженная, но все-таки уходит.

Я, Карл и его любовница остаемся втроем.

– Рада, думаю, тебе лучше уйти, – говорит мой муж мягко своей любовнице.

Девица встает с постели с грацией дикой кошки, заворачивается в простыню, собирает с пола свои шмотки, включая черные кружевные трусики, и выскальзывает из спальни.

Я все еще стою ошалевшая.

Голова и шея болят от того, что свекровь дергала меня за волосы, но сейчас я думаю совсем не об этом.

Я думаю о том, что Карл изменил мне.

И что его мать знала об этом.

У нас с Агнессой Генриховной, конечно, никогда не было идеальных отношений, но... такого предательства я не ожидала! Я родила своему мужу четверых детей, своей свекрови – четверых внуков, и вот – моя награда?!

Карл тем временем напяливает светлые льняные штаны, подходит ко мне вплотную и, поймав мой взгляд, говорит:

– Не смотри на меня так. Рано или поздно это все равно бы произошло. Сама понимаешь: я – мужчина, такова моя природа. А ты – женщина, и ты свою природную функцию уже выполнила... и твое тело больше не выглядит достаточно хорошо, чтобы привлекать меня...