Развод. Я больше тебе не принадлежу

4 глава

Мне больно слушать Карла не только потому, что он предал меня.

Мне больно слушать его еще и потому, что во многом он прав.

Мне действительно некуда идти...

Наверное, надо начать с того, что мы познакомились, когда мне было двадцать, и я заканчивала колледж по профессии бухгалтер.

Меня отправили на практику в его пиццерию «Горячая корочка».

Точнее, тогда владельцем был ныне покойный отец Карла Леопольд Робертович, а сам мой будущий муж работал управляющим.

Карл тогда уже пять лет как закончил университет по специальности «технология и организация ресторанного сервиса», и они с отцом планировали расширяться...

В этой самой пиццерии я проходила дипломную практику, писала сам диплом и надеялась, что меня возьмут на работу... а взяли – замуж.

Наш с Карлом роман случился очень быстро.

Он, потомственный ресторатор, из очень обеспеченной семьи обрусевших немцев, взрослый – старше меня на семь лет, – видный джентльмен, покорил меня и манерами, и намерениями...

Для меня, девушки, которая всего четыре года назад приехала на учебу в город-миллионник из маленькой волгоградской деревни, отношения с ним казались сказкой наяву.

Карл сразу сказал, что хочет семью и много-много сыновей... я тогда почему-то не придала значения тому, что ему нужны именно сыновья, а зря.

Предложение делал красиво, с роскошным кольцом, на берегу Босфора.

Мы поженились – и уже через девять месяцев родилась Катарина, наш первенец.

Помню, Карл был расстроен, что это не мальчик, не сын.

Он ведь собирался строить ресторанную империю, ему был нужен наследник!

В итоге, второй раз я забеременела очень быстро – между Катариной и Альбертом всего два года разницы.

Рождение сына как будто бы задобрило Карла, но ненадолго.

И если поначалу фокус моего внимания был сосредоточен на только что вспыхнувших чувствах и страстном романе, а потом – на совсем маленьких детях, то когда Катарине исполнилось пять, а Альберту три, я начала замечать за Карлом странные замашки.

Они были и раньше, вот только я была слепа...

Карл был щедрым, Карл много зарабатывал, наш холодильник всегда ломился от еды, шкафы – от одежды, а детские комнаты – от книжек и игрушек, но... в остальном он проявлял свою заботу не через помощь и поддержку, а через контроль и придирки.

Что значит, у тебя грудь болит от кормления?! Корми, это важно для детского здоровья!

Почему на полке пыль?! Устала?! Глупости, бери тряпку и убирай, дети не должны дышать пылью!

Почему борщ оранжевый, а не красный?! Ты переварила свеклу, надо быть внимательней!

Катарина получила двойку?! Значит, ты недостаточно с ней занималась!

Альберт заболел?! Нечего было тащить его в этот открытый всем ветрам парк!

И так всегда... каждый день, каждый час...

На себя он брал только финансовую ответственность за семью – остальное было на мне.

Когда Катарине было девять, а Альберту семь, родилась Эмма, а еще через четыре года – Марта.

И я только глубже, глубже тонула в этом круговороте обвинений мужа и собственного чувства вины за свою неправильность и бестолковость, а еще – за то, что из четверых детей мальчик получился всего один...

Но стоило ли оно того?!

Теперь я понимаю, что нет.

Но знаю, что не могу никуда уйти одним днем.

У меня нет жилья – только родительский деревенский домик, где они доживают скромно свои годы, – почти нет собственных денег – я работала тайком от мужа, когда чуть подросли старшие и еще не родились младшие, но прошло пятнадцать лет, инфляция пожрала мои сбережения.

И у меня двое несовершеннолетних детей, у которых здесь – вся их жизнь. Большой удобный дом, свои комнаты, школа, бассейн, музыкальная и художественная школы неподалеку...

Я не могу забрать их в деревню.

И не могу уехать одна.

И квартиру снять тоже не могу.

У меня один вариант: притвориться, что я все проглотила, и начать действовать тайком...