Развод. Я больше тебе не принадлежу

5 глава

– Кивни, что поняла, – снова рычит Карл, я наконец киваю:

– Поняла, – и смиренно опускаю глаза в пол.

– Вот и умница, – он сразу смягчается. – Нам незачем друг с другом враждовать. Мы – семья.

Ну да, конечно.

Такая семья, что семейнее некуда.

Привел в дом любовницу, развлекался с ней, пока я была в больнице с детьми, ни меня, ни матери, ни дочерей не постыдился, а теперь – семья!

И ведь он с ней явно не первый раз был!

И Агнесса Генриховна в курсе!

Как она меня за волосы оттаскивала от спальни, где ее сыночек кувыркался с рыжеволосой бестией, а!

Надеялась, что я не узнаю!

Что продолжу терпеть!

Но я устала... слишком устала... и это – последняя капля.

Я, конечно, и сама виновата.

Слишком хотела семью и детей, слишком влюбчивой оказалась, слишком податливой, слишком удобной... столько лет терпела контроль мужа, издевательства свекрови, которая во всем его поддерживала...

А еще хотела, чтобы дети росли в полной семье, ни в чем не нуждались.

Чтобы у них были вкусная, полезная и разнообразная еда, хорошая одежда и обувь, книжки, игрушки, техника, развивашки, кружки, секции, одна из лучших школ в городе...

Сама я никогда не смогла бы им этого обеспечить.

Я родилась и прожила первые шестнадцать лет своей жизни в маленькой деревне на двадцать домов. Мне даже в школу приходилось ездить с отцом – он там работал, – в соседнее село.

Одежда у меня была штопанная-перештопанная, обувь зачастую тесная, потому что не было денег на новую, а уж о собственных книжках я могла только мечтать... все брала в библиотеке.

В общем, такие дела. У меня было непростое детство, потом ненадолго я ощутила себя Золушкой, встретившей своего принца, а потом... потом погрязла в воспитании детей, быте и обвинениях...

Я отправляюсь в ванную комнату.

Снимаю с себя все, забрасываю в корзину для грязного белья, забираюсь в душевую кабинку, включаю воду погорячее и там, согревшись, невольно начинаю плакать.

Чувствую себя такой глупой, такой беспомощной, такой маленькой.

Прихожу в себя, когда в дверь стучатся.

– Я скоро! – кричу.

– Давай уже побыстрее, обед остынет, только тебя ждем! – кричит Агнесса Генриховна, и я выключаю воду.

Выбираюсь на кафельный пол, красная, как рак, вытираюсь, одеваюсь и выхожу, готовая держать на лице маску безразличной покорности.

Шагаю в столовую и уже не подходе слышу голос, который не ожидала услышать. Потому что это не Карл, не его мать и не Эмма с Мартой... это Катарина, наша старшая.

Ей сейчас двадцать три, год назад она закончила университет на социолога. Карл пророчил ей блестящее будущее в бизнесе, надеялся, что она будет работать на него, но вместо этого дочка устроилась помощником районного депутата за мизерную зарплату, работает девочкой на побегушках, то в доме престарелых, то в детском доме, то в приюте для животных... говорит, хочет помогать слабым.

Я горжусь ею, а Карл считает, что она бездарно тратит свою жизнь.

Так или иначе, я безумно рада видеть ее.

Мы обнимаемся и садимся за стол.

Когда раздается еще один звонок в дверь, я удивляюсь. Неужели Карл и сына нашего позвал?!

Но нет, оказывается, это Григорий Федорович, бред-шеф моего мужа, и его сын Святослав, за которого Карл мечтает выдать нашу Катарину...

Ну вот, только этого мне еще сегодня не хватало!