Развод. Я ей нужен

Глава 9

Спускаюсь в гостиную уже при полном параде. Вова и остальные мужчины еще одеваются, а Мила нарядная стоит посреди гостиной в застывшей позе. На внучке очень красивое платье с фатиновой юбкой, в цвете серебристо-голубого амбре. Стилисты ей завили локоны и забрали их вверх, как у взрослой.

— Бабулечка! — восхищенно смотрит на меня внучка. — Ты как инопланетянка!

— Это еще почему? — смеюсь, подхожу к ней, поворачиваю, чтобы осмотреть со всех сторон.

— Вся блестящая и железная, — заявляет внучка. — Мама сказала мне не садиться, платье могу помять. Но, бабулечка, как я тогда поеду? В машине детям можно стоять?

— Можно, я вот тоже думаю, как мне ехать, чтобы не помять, и знаешь что, пусть я сегодня буду инопланетянкой, договорились? Все-таки у меня день рождения.

— Хорошо, а тебе сколько годиков исполняется? — прижимается ко мне Мила, трогая блестящую серебристую ткань пальчиком.

— Ох, много, — жалуюсь я. — Пятьдесят лет, но ты знаешь, я чувствую себя примерно на тридцать пять лет с небольшим хвостиком.

— Хвостиком, — смеется внучка, и мы поворачиваемся в сторону лестницы, где спускается Света.

— Вот кто у нас сегодня красивый, — охаю я, рассматривая дочь.

На ней алое длинное платье на тонких бретелях, волосы уложены на манер короны, на шее колье с рубинами. Глаза выделяются на лице, подчеркивая своими черными тенями алые губы.

— Супер, мамочка! — взвизгивает Мила и бежит к матери.

— Мила, юбка! — пугается Света, и внучка притормаживает, берет двумя пальчиками фатин и идет степенно, задрав кверху нос.

— И где только научилась этому, — ворчу я с улыбкой на лице.

Далее спускаются наши мужчины в смокингах, белоснежных рубашках и бабочках. Красивые, статные, широкие в плечах. Любоваться можно.

Ваня подходит к Свете, что-то шепчет ей на ухо, боясь коснуться накрашенных губ. Дочь покрывается румянцем, явно муж сказал комплимент. Вова проходит мимо меня, мазнув равнодушным взглядом по платью и драгоценностям.

— Хорошо выглядишь, — делает мне комплимент уже его спина, а я сжимаю кулачки, пытаясь успокоиться.

Нет, так больше не должно продолжаться. После юбилея и Нового года нам нужно будет серьезно поговорить. Все последние дни я сама не своя, не в том возрасте, чтобы играть в такие качели: то подарки, улыбки, то полный игнор. Немного сглаживает момент Кирилл, который искренне восхищается моим нарядом.

Зал в ресторане утопает в цветах, как я и хотела. Белые, кремовые розы, много зелени. Белоснежные скатерти, начищенные до блеска фужеры и приборы. Я очень рада, что мой выбор остановился на этом ресторане, кто-то посоветовал его Вове. Еда изысканная, вкусная, красиво сервирован стол.

Пока Света разбирается с прибывшим тортом, я с Вовой стою у входа, встречаю гостей. Первыми приезжает чета Любимовых и Агафоновых. Сергей и Матвей — руководство в нашей клинике, я не могла их не пригласить. Впрочем, дело не в этом, мы знакомы уже очень давно и хорошо дружим. Я принимала роды у жены Любимова и сейчас невольно любуюсь стройной и красивой Ритой в изумрудном платье. Рядом с ней Маша в платье персикового цвета. Эти две неразлучные подруги — показатель женской дружбы. Всегда друг за друга горой, помогают, всеми семьями дружат, дети между собой общаются, молодцы.

— Изольда Михайловна, просто прекрасны, — смеется Рита, целуя меня в миллиметре от щеки. — Не испачкать бы.

— Ничего, у тебя помада светлая, — улыбаюсь я.

— Изольда Михайловна, мы тут вам собрали большой конвертиес деньгами, — хлопает себя по нагрудному карману внутри смокинга Любимов. — Но я сегодня буду как сейф ходячий, подарю, когда Рита отмашку даст. К полу тянет невозможно.

— Да брось! — шутливо хлопает по плечу Сергея жена. — Ничего, поноси немного, а то совсем забросил свои тренировки. Валяется целыми днями на диване перед телевизором, вот уже и пресс не такой твердый.

— Я? — удивляется притворно Любимов. — Из меня наши дети столько калорий выпивают, что я только до дивана и доползаю.

Эти двое всегда поднимают мне настроение, и я уже готова веселиться, встречать остальных гостей, забыв про разногласия с мужем. Вечер проходит замечательно, я много танцую, смеюсь, слушаю комплименты в свою сторону. Несколько танцев с мужем, с коллегами, знакомыми. Ближе к окончанию народ начинает расходиться, нахваливая вечер. Мы приглашаем всех к себе, но люди спешат к своим близким, чтобы встретить праздник в семейной обстановке.

Мы тоже едем домой, нагруженные цветами, пакетами с едой. Дома быстро накрываем стол и успеваем открыть шампанское, когда бьют куранты. Света уходит укладывать внучку, Ваня с Кириллом и бокалами с виски устраиваются в гостиной и смотрят концерт. Вова зовет меня на кухню, сменив смокинг на джинсы и рубашку с джемпером. В руках у него небольшая спортивная сумка.

— Что это значит? — хмуро оглядываю его серьезный и решительный вид. — Ты куда-то собрался?

— Изя, давай не будем устраивать сцен, присядь, — предлагает мне муж, и я буквально падаю на диванчик в кухне. Ноги противно дрожат, превращаясь в кисель. Я чувствую, что ничего хорошего сейчас не будет.

— Вова, прежде чем продолжать, еще раз хорошенько подумай, — предупреждаю его, цепляя ледяные руки в замок перед собой. Мне внезапно становится жутко холодно.

— Изя, мы прожили с тобой длинную и отличную совместную жизнь, — начинает Вова, опустив сумку на пол и заложив руки за спину. — Ты великолепная жена, любящая, внимательная, прекрасная бабушка. Мы с тобой воспитали двух детей, у нас есть внучка, дом, всё на своих местах, всего добились. Ты состоялась как женщина, мать, бабушка. Я сделал всё, чтобы ты была счастливой, но теперь в моей жизни наступает такой период, когда я хочу двигаться дальше. Хочу начать новую жизнь с другой женщиной. С ней я пройду этот путь еще раз, снова буду строить семью, дом, воспитывать детей. Я хочу этого, и я ей нужен. У тебя всё есть, что ты хочешь, а у нее только я. Прошу тебя понять меня и по возможности простить. С детьми я поговорю завтра, а сегодня я должен встретить праздничное утро уже в новой семье, извини.