Развод. Я (не) буду молчать

Глава 5

Кафе наполнено привычным гулом голосов, звоном посуды и ароматом свежесваренного кофе. Я сижу напротив мамы, пытаясь сосредоточиться на ее словах, но постоянно отвлекаюсь на щелчки камер.

Щелк. Щелк. Щелк. Каждый звук будто удар по нервам.

Обычно я к этому привыкла. Папарацци — часть моей жизни, а с тех пор, как я стала женой Кирилла Ярцева, внимание увеличилось. Но сегодня каждый щелчок затвора царапает по коже, заставляет вздрагивать и сжиматься внутри. Сегодня мне кажется, что эти камеры видят меня насквозь. Видят мою боль, которую я так старательно прячу последние несколько дней.

— Рита, — голос мамы возвращает меня в реальность. — Что с тобой? Ты какая-то дерганная.

Я поднимаю на нее глаза, и на мгновение теряю контроль над своей идеально выстроенной маской. Той самой, за которой я научилась прятать все свои эмоции. Но сейчас, перед мамой, эта маска трещит по швам.

— Мам, — начинаю я, и голос звучит ровнее, чем я ожидала. Годы практики не прошли даром. — Я... кое-что произошло.

Она ставит свою чашку на стол и берет меня за руку. Ее ладонь теплая, родная.

— Расскажи мне, что случилось?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Рита Ярцева не впадает в истерику. Рита Ярцева сильная, уверенная, способная справиться с любой ситуацией. Но под этой силой все еще живет девушка, которая верит в любовь. Которая верит в обещания.

— Пару дней назад, на том благотворительном мероприятии, — начинаю я, медленно, выбирая слова. — Я видела Кирилла с какой-то девушкой. И было понятно, что между ними, недвусмысленная связь. Он зажал ее в углу, практически на глазах у всех. – Я не стала рассказывать все, посчитала это слишком.

Голос не дрожит. Я не позволю ему дрожать. Но внутри что-то сжимается, болит с той самой силой, которую я пыталась игнорировать последние дни.

— Ему было все равно на окружающих. Что могут увидеть люди. Что камеры щелкают. Он просто... делал что хотел. И я не выдержала…

Мама молчит, изучая мое лицо, и я вижу, как в ее глазах появляется понимание.

— Мам, я всегда знала, что мы поженимся. С детства. Это было решено. Но помнишь, что он сказал мне перед свадьбой? — голос, наконец, дает трещину, и я ненавижу себя за эту слабость. — Он обещал, что я не пожалею, что согласилась. Что он сделает меня счастливой. Что это будет настоящим.

Слова вырываются наружу, и я уже не могу их остановить. Вся боль, которую я прятала последние дни, находит выход в этих словах.

— Пять лет, мам. Пять лет я верила, что все по-настоящему. Что между нами есть что-то большее, чем просто договоренность наших семей. Я верила в его обещание. Верила, что он любит меня так же, как я люблю его.

Последние слова вырываются шепотом, и я понимаю, что впервые произнесла это вслух. Я люблю его. Несмотря на все, несмотря на эту боль, я люблю Кирилла Ярцева.

— Но теперь я не знаю, — продолжаю я, и в моем голосе звучит та самая нежность, которую я так старательно прячу от всех. Та чувственность, которая делает меня уязвимой. — Была ли это правда? Или я просто хотела в это верить?

Мама вздыхает и крепче сжимает мою руку.

— Рита, так вот почему у тебя глаза такие печальные на всех фото с того мероприятия? — говорит она мягко. Я киваю. — Доченька, ты плохо скрываешь свои эмоции. Я видела эти фотографии. Ты выглядела расстроенной, хотя и пыталась улыбаться.

Ее слова попадают точно в цель. Значит, я не смогла скрыть свою боль даже от камер.

— Послушай меня, — продолжает она, и ее голос становится увереннее. — Твой муж — мечта многих. Красивый, успешный, богатый. Его лицо мелькает на экранах, о нем пишут газеты, его обсуждают миллионы. О нем мечтает любая девушка, понимаешь? Любая. Но он с тобой. Он женат на тебе.

Я хочу возразить, но она продолжает:

— Надо привыкнуть к этому. Мужчины такие — им нужна свобода, им нужно чувствовать себя желанными. Это не значит, что он тебя не любит. Просто он... он другой. Успешные мужчины всегда другие. Ты же знаешь его с детства. Знаешь, какой он.

— Знаю, — шепчу я.

— И это надо ценить, Рита. То, что у вас есть. Оставь свои догадки и не забивай голову лишним. Уделил он минуту какой-то непонятной девице, плевать. Она для него никто. Может, ты все неправильно поняла? Может, та девушка была просто коллегой или надоедливой журналисткой? а ты слишком остро все восприняла!

Ее логичные, разумные слова обволакивают меня прочным коконом. На каждый мой вопрос она находит веский аргумент. И постепенно я начинаю сомневаться. Может, моя боль затмила реальность? Может, я действительно все неправильно поняла?

— Может, ты права, — говорю я тихо, хотя внутри все еще отдает тупой болью. — Может, я перенервничала и все слишком остро восприняла.

— Конечно, права, — улыбается она. — Ты сильная девушка, Рита. Ты всегда была сильной. Но даже сильным людям иногда кажется, что мир рушится. Это просто усталость. Давление излишним вниманием. У тебя все хорошо, доченька. У тебя замечательный муж, который знает тебя всю жизнь и любит. Не разрушай своими страхами то, что вы построили.

Мы допиваем кофе, и я чувствую, как сомнения закрадываются в мою уверенность. Эмоции раскачиваются внутри меня, как маятник. От боли к надежде, от разочарования к желанию верить. Может, мама права? Может, я действительно все преувеличила? Кирилл знает меня всю жизнь. Он обещал сделать меня счастливой и держал свое обещание. Один момент не определяет наши пять лет вместе.

Щелчки камер постепенно затихают в моем сознании. Я выхожу из кафе с гордо поднятой головой, снова обретая контроль. Сила возвращается, но где-то глубоко внутри осталась та нежность, та чувственность, которая все еще болит.

Вечером я возвращаюсь домой уставшая от эмоциональных качелей. Слова мамы убаюкали мою боль, но не стерли ее полностью. Я открываю дверь и замираю.

В гостиной горят свечи. Десятки маленьких огоньков создают мягкое, романтичное освещение. На столе стоит ужин. Мои любимые блюда, бутылка дорогого вина. И Кирилл. Он стоит посреди этого великолепия в темной рубашке, с букетом роз в руках.