Развод. Я (не) буду молчать

Глава 14

Я, не раздумывая, набираю номер Кирилла. Мне нужно узнать правду, даже если он мне ее не даст, я почувствую это. Почувствую ложь.

Пальцы дрожат, но я действую на автомате, будто знают эти цифры лучше, чем биение своего собственного сердца.

Вокруг меня их квартира? Наша квартира? Которой мы почти не пользуемся. Но здесь живут. Кто-то живет. Красная пожарная машинка брошена на полу, детский плед со звездами свернут на диване. Я боюсь сделать лишний шаг. Оставить свои следы. Боюсь нарушить чей-то покой. Чужой покой в моей собственной жизни.

В голове миллион мыслей, они рвут меня на части, как стая голодных волков.

Гудки. Один. Второй. Третий. Каждый оседает свинцовой тяжестью во мне.

Кирилл не отвечает.

Я перезваниваю. Руки трясутся так сильно, что я почти роняю телефон. Снова гудки. Пустые, издевательски ровные гудки.

Прохожу по комнате, и каждая деталь ранит. Эта пожарная машинка. Этот плед. Все здесь дышит жизнью, которая не моя. Но я знаю. Боже, я знаю.

Проходит десять минут. Самых долгих десяти минут в моей жизни. Телефон вибрирует в руке.

Сообщение от Кирилла.

«Пришлось уехать по важному делу. Не могу говорить сейчас».

Что-то ломается внутри. Что-то окончательное и бесповоротное. Последняя капля, которая переполняет чашу, что я держала в дрожащих руках все эти месяцы.

Я даю волю эмоциям. Отпуская себя, не в силах больше сдерживаться.

Наконец-то. Наконец, я не прячу эту боль внутри, не улыбаюсь, не делаю вид, что все в порядке. Я выплескиваю ее наружу, и она льется из меня бурной рекой, затапливая все вокруг.

Набираю его номер снова. И снова. И снова.

Слезы застилают глаза, но я на автомате набираю эти проклятые цифры, которые знаю наизусть. Лучше, чем свою дату рождения. Лучше, чем пароль от банковской карты.

Гудок. Сброс.

Гудок. Сброс.

С каждым пустым гудком внутри меня что-то умирает. Больно. Мучительно больно, будто в огне. Моя любовь сгорает дотла. Мое доверие рассыпается пеплом. Мои мечты, все эти глупые, наивные мечты о нашей семье, о наших детях, о нашей совместной старости. Все превращается в прах, из которого уже ничего не слепишь.

От нервов пульсирует боль в висках. Кровь будто кипит в венах, разрывая их изнутри. Я раздавлена.

Опадаю на пол прямо посреди чужой гостиной. Обхватываю колени руками и качаюсь взад-вперед, как ребенок. Слезы текут и текут, и я не пытаюсь их остановить.

Проходит время. Не знаю сколько. Минуты? Часы?

Я прихожу в себя постепенно, будто выныриваю из темной воды, где задыхалась еще секунду назад. Лицо болезненно стягивает от высохших слез. Горло дерет, как при ангине. Боль никуда не ушла, она стала чуть тише, глуше, но все также раздирает меня на части при каждом вдохе.

Я прокручиваю в голове каждую минуту. Каждый момент, который закрался в душу и занял там особенное место. Его смех. Его руки. То, как он называл меня. Все это было ложью? Или было правдой когда-то, а потом просто... закончилось?

Поднимаюсь на ватных ногах. Иду в ванную, чтобы умыться.

И замираю.

В стакане на столике стоят две зубные щетки. Детская с машинками. И взрослая. Женская.

Новый удар, подтверждающий все мои догадки.

Я умываюсь ледяной водой. Промакиваю лицо бумажным полотенцем, даже не взглянув на себя в зеркало. Внутри появляется странный страх, что я могу увидеть там не себя. Кого-то чужого. Кого-то, кем я стала за эти месяцы обмана. А может, годы?

Выхожу из квартиры. Закрываю за собой дверь. Ключ поворачивается со щелчком, который звучит как приговор. По спине вдоль позвоночника проходит словно ток, больно жаля.

В лифте опускаюсь на первый этаж. Знаю, что в соседнем доме есть кабинет службы безопасности. Там дежурит охранник, который следит по камерам наблюдения за обстановкой на территории комплекса. Раньше мне это казалось бредом, а сейчас единственным выходом.

Я настроена решительно. Пусть и не до конца готова принять правду.

Через пять минут стучу в дверь. Слышу тяжелые шаги. Дверь открывает женщина лет сорока пяти в синем костюме.

— Здравствуйте, я Маргарита Ярцева, из сто девяносто шестой квартиры, — голос звучит чужим. Сейчас, мне кажется, это так унизительно, объяснять ей то, что я подозреваю мужа в измене. Слова на миг теряются в голове.

— Добрый вечер, чем могу помочь? — она участливо приподнимает бровь.

— Мне нужно посмотреть записи с видеокамер. Хочу узнать, когда мой муж тут был в последний раз.

— Такой запрос вы можете отправить в главный офис...

— Пожалуйста... — перебиваю ее. Мой голос звучит так жалко, отчаянно. — Я думаю, что он... что он… мне изменяет…

Между нами повисает тяжелая тишина. Сердце стучит так громко, что я слышу его эхо в коридоре.

— Заходите, — женщина меняется в лице. Становится более понимающей.

Она, не спрашивая меня, наливает мне чай. Я принимаю чашку, грею холодные пальцы о ее пузатые бока. От тепла покалывает кожу.

— Какая, говорите, квартира? — она садится за компьютер, щелкает мышкой.

Я повторяю номер. Она пролистывает записи. Снова щелкает. И снова.

Я делаю маленькие обжигающие глотки крепкого чая. Чувствую, как внутри вниз горячей струйкой стекает жидкость и теряется где-то в районе живота, оставляя след тепла.

— Ох, милая... — тихо говорит женщина.

Я замираю.

— Я развелась семь лет назад. Узнала, что у бывшего вторая семья есть в другом городе.

Ее слова западают мне прямо в сердце.

— И как вы решились? — тихо задаю вопрос.

— Тяжело было. Все родственники твердили, что в моем возрасте можно и глаза прикрыть...

А мои, думаю я, не позволят разрушить красивую картинку. В голове всплывает образ Элеоноры, матери Кирилла. Слышу ее поучительный тон: «Сама виновата, надо было меня слушать, искать суррогатную мать для наследника».

Скрип стула привлекает мое внимание. Я вздрагиваю, стряхиваю непрошеные мысли. Женщина отодвигается в сторону, открывая мне экран компьютера.