Развод. Я (не) буду молчать

Глава 15

Я выхожу из комнаты охраны, и мир вокруг будто теряет фокус. Все размыто, нереально, словно я смотрю на реальность через мутное стекло. Ноги несут меня вперед, одна перед другой, механически. Я не помню, как прошла через холл. Не помню, как толкнула тяжелую стеклянную дверь. Не помню, как оказалась на парковке.

До Кирилла я так и не дозвонилась. Но теперь понятно, что за срочное дело появилось. Какая чертова срочность могла быть у человека, который пять лет обманывал меня каждый божий день. Каждая мысль, больно бьет, словно пощечина.

Перед глазами все еще стоит эта картинка. Стоп-кадр с записи камеры наблюдения. Кирилл. Мой муж. Мужчина, с которым я делила постель, -- завтраки, мечты о будущем. Он держит на руках мальчика лет трех. Темные кудрявые волосы, точь-в-точь как у Кирилла в детстве. Ребенок обнимает его за шею, уткнувшись лицом в плечо, и в этом жесте столько доверия, столько близости, что я физически ощущаю, как что-то рвется внутри меня. Они не посторонние друг другу. Это отец и сын. Без всяких сомнений.

А рядом брюнетка. Стройная, одета просто, но со вкусом. Лица не видно, она стояла спиной к камере, но даже по осанке, по тому, как она держит руку на плече Кирилла, видно, что они вместе. Идеальная семья. Папа, мама, ребенок.

А моя семья? Взятая с займы. Построенная на лжи. Пять лет обмана.

В это сложно поверить. Если честно, это вообще не укладывается в голове. Мы были вместе каждый праздник. Каждый день рождения. Мой, его, наших родителей. Новый год, годовщину свадьбы, обычные выходные. Всегда вместе.

Когда же он успевал? Когда успевал общаться с ребенком, который, без всяких сомнений, его? Когда успевал любить другую женщину? Или он никогда и не любил меня?

Вопросы, вопросы, одни вопросы и ни одного ответа.

Подхожу к машине и утыкаюсь лбом в холодный металл. Делаю глубокие вдохи. Закрываю глаза, пытаясь хоть что-то почувствовать. Но внутри пусто. Ничего. Ни ярости, ни боли, ни отчаяния. Просто огромная, всепоглощающая пустота.

Каждая мышца онемела. Каждая клетка будто парализована. Я словно застыла, замерзла, окаменела изнутри. Превратилась в ледяную статую, которая все еще умеет ходить и дышать, но разучилась чувствовать.

Я знаю, что мне больно. Знаю, что эта боль меня разрывает на части. Знаю, что хочу кричать, орать на весь мир, разбить что-нибудь, ударить кулаком по этой чертовой машине, пока кожа на костяшках не лопнет. Но не могу. Просто не могу. Тело не слушается. Эмоции заморожены где-то глубоко внутри, под толстым слоем льда.

Сажусь в машину, завожу мотор. Руки действуют на автопилоте. Ремень безопасности, передача, газ. Выворачиваю из двора, не глядя в зеркала.

Ночные улицы. Цветные огни. Красные, желтые, зеленые, неоновые вывески баров и ресторанов. Люди на тротуарах, парочки в обнимку, одинокие прохожие. Все смазывается в единое пятно, как акварельные краски под дождем.

Музыка орет на весь салон. Я даже не помню, когда включила ее. Какая-то попса с припевом про любовь. Про то, как «мы будем вместе навсегда». Все это ложь. Но даже эта музыка не может перекричать мои мысли.

Они словно стальные. Каменные. Холодные и тяжелые, как надгробные плиты. Уже окончательно сформировались в моей голове, выстроились в четкую логическую цепочку:

«Он изменял. У него есть ребенок. Он лгал мне каждый день. Моя жизнь, фальшивка. Все, что я считала реальным, оказалась иллюзией.»

Страх перед принятием? Конечно, есть. Он сжимает горло, не дает дышать полной грудью. Потому что принять эту правду, значит признать, что я потратила пять лет своей жизни на человека, который никогда не был моим. Значит, признать, что я была настолько слепа, настолько глупа, что не видела очевидного.

Но и желание покончить с ложью тоже есть. Сильное, почти физическое. Я устала жить в этой красивой декорации, где все идеально только снаружи.

Когда первая волна истерики прошла, а она прошла там, в комнате охраны, когда я рыдала в плечо незнакомой женщине, неспособная произнести ни слова. Я ощущаю дикую усталость в теле. Голова словно чугунная, налитая свинцом. Веки тяжелые, слипаются. Реакция замедленная. Я понимаю, что за рулем в таком состоянии быть опасно.

От центра я уехала достаточно далеко. Район незнакомый, дома ниже, улицы шире. Скольжу по улицам взглядом, ища, где мне переночевать. Домой я не вернусь. Ни за что. Не смогу войти в нашу спальню, лечь в нашу постель, где он касался меня после того, как касался ее. Не смогу увидеть его вещи, фотографии на стенах, все эти маленькие детали общей жизни, которые теперь превратились в насмешку.

Как только на горизонте появляется подходящий вариант, плавно сворачиваю. Отель, три звезды, ничего особенного. Серое здание, неоновая вывеска «Аврора».

Идеально.

Иду оформляться. Сонная девушка на ресепшене даже не взглянула на меня толком. Бросила равнодушный взгляд, приняла мою карту для оплаты и права, чтобы внести данные в компьютер. Щелкают клавиши. Монотонное гудение старого принтера, распечатывающего чек.

— Номер двести семнадцать, -- бормочет она, протягивая мне ключ-карту. -- Второй этаж, направо, в конце коридора. Завтрак с семи до десяти.

Я беру карту, но в номер не иду. Сворачиваю направо, к указателю «Бар». Разрушать себя наедине с собой, уже пройденный этап.

В баре играет тихая музыка. Посетителей немного. Пара мужчин в деловых костюмах за столиком у окна, одинокая женщина с ноутбуком, и бармен, полирующий стаканы. Каждый занят своим делом. Никто не обращает на меня внимания. Отлично.

Устраиваюсь на высоком барном стуле. Бармен, парень лет двадцати пяти, с татуировкой на предплечье. Стоит ему подойти ко мне, как я сразу делаю заказ:

— Минералку с вишневым соком, — говорю я устало.

Бармен кивает, не задавая вопросов. Молодец. Ставит передо мной высокий стакан с красной жидкостью. Лед звонко звякает о стекло.

— Так значит, богачи снимают свою усталость?