Развод. Я (не) буду молчать

Глава 16

Вырываюсь из рук Глеба, и мое сердце колотится как бешеное.

— Отпусти меня... -- голос срывается на полушепот.

— Могла бы просто сказать спасибо... -- укоризненно бросает он.

Кажется, в баре стало тише. Или это кровь так шумит в ушах? По коже бегут мурашки. Острые, будто осколки моих разбитых иллюзий. Такой короткий контакт, кожа к коже, воспринимается в штыки. Мое тело будто отторгает чужое прикосновение.

Всю жизнь я знала лишь руки Кирилла. Только его ладони, его пальцы, его тепло. А теперь...

Глеб ставит меня на ноги и отходит на шаг назад. Но глаз не отводит. Сканирует меня взглядом, словно пытается понять, насколько я в себе. Насколько я цела. А я не цела. Совсем не цела.

Кровь начинает шуметь в ушах еще громче. Сердце грохочет в груди за ребрами так, что, кажется, вот-вот выскочит, ломая кости. Моя жизнь сейчас буквально разваливается на части, рассыпается, словно песок сквозь пальцы, и я не знаю, что ждать от следующего дня. Не знаю, кто я буду завтра. Кем я стану, когда скажу это вслух.

— Спасибо, -- слишком резко бросаю я и разворачиваюсь.

Ухожу. Быстро. Почти бегу к лифту. Поднимаюсь на свой этаж, и войдя в номер, запираю дверь. Щелчок замка звучит как выстрел. Завтра, когда я выйду отсюда, все уже будет по-другому. Мне придется встретиться с семьей и рассказать о своем решении. И я уверена. Абсолютно уверена, что у них не возникнет желания поддержать меня в моем решении.

Грустно это осознавать, но такова моя реальность. Быть частью семьи, когда ты удобна, и стать никем, когда решаешь, что с тебя хватит.

Иду в ванную, смываю с себя остатки косметики. Черная тушь размазывается под глазами, и в отражении на меня смотрит чужая женщина с пустым взглядом. Делаю вдох, получается рвано, еще один. Глаза снова становятся стеклянными от слез, что в них стоит. В горле снова ком и я с усилием проталкиваю его.

Затем забираюсь на широкую кровать прямо в одежде и, укрывшись одеялом с головой, проваливаюсь в тревожные сны.

Точнее, балансирую на грани жестокой реальности и кошмаров. Сон приходит рваными обрывками. Там Кирилл с ребенком на руках, там брюнетка смеется, там я падаю, падаю, падаю...

Моя бесконечность заключается в вечном падении.

Просыпаюсь утром с больной головой. Внутри будто напихана плотная вата, которая душит каждую мысль. Сажусь в кровати и, прикрыв глаза, неосознанно вспоминаю все, что вчера произошло. Видео с камер, где отчетливо видно Кирилла с ребенком на руках и брюнетку рядом. Его улыбка. Его нежность. Та нежность, которая должна была принадлежать мне.

Солнечное сплетение сковывает так больно, что я ойкаю вслух и начинаю растирать место удара. Будто меня ударили. Будто кто-то вогнал кулак прямо мне под ребра и выжал весь воздух из легких.

Затем вспоминаю бар. Встречу с фотографом. Как он поймал меня своими руками, не дал упасть, удариться физически. Хотя по сравнению с внутренней болью это было бы меньшей из зол. Гораздо меньшей.

Минут десять пялюсь в одну точку. Туда, где виден стык обоев на стене напротив. Мой мозг ищет оправдания и причины, чтобы остаться здесь, в безопасности. Хочет уберечь меня от предстоящего разговора. А впоследствии и скандала. Но все зря. Мне нужно это сделать. Я должна.

Через полчаса выхожу из номера и прикрываю за собой дверь. Внизу игнорирую аппетитные запахи завтрака, что разносятся со стороны столовой. Мне просто кусок в горло не полезет. Все внутренности связались в тугой узел. Напряжение осязаемо на кончиках пальцев, оно гудит под кожей, как высоковольтные провода.

Отдаю ключ и выхожу на улицу. Делаю глоток воздуха, наслаждаюсь простым счастьем. Еще могу дышать. Еще жива.

— Так значит... увидимся на съемке? -- и снова он.

Глеб стоит чуть в стороне, но не смотрит на меня. Изучает что-то в своем телефоне с показным безразличием.

— Сомневаюсь, что к концу дня я останусь лицом компании. Да и вообще... — делаю еще один вдох, глубокий, обжигающий. -- Спасибо, что не дал упасть.

Не жду его ответа. Зачем? Мы больше вряд ли увидимся. Подхожу к машине, и уже через пару минут выезжаю с парковки.

Я не передумала. Я настроена решительно. Эта решимость, единственное, что держит меня на плаву.

По дороге к родителям включаю телефон. И уже в следующий момент вздрагиваю от сигналов уведомлений, что разносятся по всему салону. Пропущенные от Кирилла. От моих родителей. От матери Кирилла, Элеоноры. Паника превращается в страх, в тревогу. Она разливается внутри меня липкой жижей, заполняет каждую клетку тела.

Приезжаю в дом родителей. Особняк выглядит, как всегда, величественно и холодно. И первым, кто меня встречает, это Кирилл.

Он так быстро, так стремительно ко мне подходит и хватает за локоть, что я от шока не могу сопротивляться. Его пальцы впиваются в мою кожу как клещи.

— Какого черта, Рита? -- рычит он мне в лицо.

Его голос, и крепкие пальцы на моей коже. Вспышка перед глазами, ослепляющая, как удар молнии. И я вырываюсь из его хвата. Дергаюсь так резко, что он отступает.

— Какого черта, Кирилл! -- кричу я, и мой голос раскалывает тишину утра. -- Я с тобой развожусь! Я знаю про твоего сына! И про твою...

Слова застревают в горле. Не могу произнести. Не могу назвать ее вслух. Потому что тогда это станет реальностью. Окончательной. Бесповоротной.

Сердце бьется так сильно, что больно. Руки дрожат. Но я стою. Стою прямо и смотрю ему в глаза. Впервые за все эти годы.

18+

В нашем литмобе новый скандал от Анны Жуковой
"Развод. Перепишу свою жизнь"
https://litnet.com/shrt/ylZS