Развод. Я не буду твоей никогда

Глава 4 

— Прошу прощения, — обратилась я к следователю, машинально потянувшись к телефону. — Посмотрю, кто такой настойчивый. Это мама… — произнесла я, не в силах скрыть удивление.

— Узнала, что вы в больнице? — спокойно произнес Яковлев и разрешил. — Поговорите, я подожду.

— Наивный ты человек, Егор, — скривил губы в усмешке Громов. — Надо было выкинуть твой смартфон, Лана. Всем бы спокойнее стало.

— Не нужно ничего выкидывать. Что еще придумал? — фыркнула я, скрывая мандраж перед разговором с родительницей. — Слушаю, мама, — наконец сказала я, приняв вызов.

— Ты неблагодарная дочь! Как ты могла обидеть бедняжку Каролину?! — услышала я гневный голос матери.

Ее интонация должна была напугать меня, но вместо этого она помогла мне собраться с мыслями.

— Чем я обидела твою любимицу? Кажется, все было наоборот, — жестко припечатала я.

— Моя девочка вернулась домой в слезах. Хорошо, что ее приводил Стас. Ты чудовище! Обидела единственную сестру и любимого мужа, — не останавливалась мать, скорее всего, совершенно меня не слушая. — Стасик — прекрасный человек и замечательный мужчина. Тебе просто повезло, что ты встретила его на своем пути. Только ты все нос воротишь! Нашла надуманный повод и выгнала мужа из дома. Как ты могла?!

— Если тебе так нужен этот замечательный мужчина, то забери его себе! — отрывисто бросила я. — Мне не нужен неверный муж! Пусть его забирает твоя драгоценная доченька. Она все равно уже год с ним спит.

— Ты все узнала? — удивилась мать.

— Ты была в курсе связи Каролины и Стаса, — констатировала я факт. — Возможно, ты даже подталкивала эту малолетнюю дрянь к сексу с чужим мужчиной.

— А что такого? Каро — девочка умная. Она знает, как завлечь мужика. К тому же ты сама виновата, что упустила такого перспективного мужа. Глядишь, через пару лет он откроет сеть своих магазинов. Нужно было лаской и сексом его брать, а ты все пропадала на работе. Так увлеклась своими бумажками, что забыла о женихе, — попыталась задеть меня родительница, только у нее ничего не получилось.

За двадцать шесть лет я успела выработать иммунитет к ее язвительным замечаниям.

— Каролиночке будет с ним намного лучше. Она достойна лучшей жизни, — продолжила она, тираня меня словами.

Я начала уставать от этого бессмысленного разговора и произнесла безразлично:

— Ты что-то еще хотела сказать, мама? Или, возможно, ты хочешь поинтересоваться моим самочувствием?

— А что с тобой может быть? — с желчью фыркнула мать. — Расстроилась, узнав правду о Каре и Стасике? Ничего, тебе полезно понервничать. Может, задумаешься о своей жизни и бросишь свою дурацкую работу, и… — застыла на фразе она.

— И что тогда мне делать? — переспросила я.

Только мать уже не желала продолжать свою пламенную речь. Я услышала в отдалении голос сестры, который был наполнен недовольством и истерикой.

Наконец мать вновь заговорила:

— Светлана, это переходит все границы! Из-за тебя на нас свалились проблемы! Пришли полицейские и спрашивают о тебе. Во что ты ввязалась, идиотка? — гневно взвизгнула мать.

От ее неожиданного напора я застыла, не зная, что сказать. Оправдываться мне было не в чем. Сестра, как всегда, все перевернула. Конечно же, мать ей верит. Так было всегда.

Как же мне надоело все это!

Мать что-то кричала в трубку, а я положила смартфон на постель и посмотрела на Валерия. Он взял у меня смартфон и решительно произнес в трубку:

— Добрый день, Ульяна Васильевна. С вами говорит Валерий Громов. Надеюсь, мое имя вам знакомо.

В динамике послышались недовольные крики матери:

— Отдайте телефон этой негодной девчонке! Из-за нее нас обвиняют непонятно в чем!

— Хватит орать! — рявкнул Громов. — Вчера Светлану пытались убить. Вам, конечно, наплевать на старшую дочь, но я настоятельно рекомендую прекратить порочить ее имя.

— Молодой человек, что за чушь вы несете? — высокомерно поинтересовалась мать.

— Если вы продолжите в том же духе, то я найду способ, как остудить ваш пыл.

— Я сказала только правду!

— Это выяснят полиция и следователь Главного управления Следственного комитета. Они быстро остудят ваш пыл, — мрачно отчеканил Громов.

Подобного тона боялась большая часть коллектива компании. Они знали, насколько Генеральный страшен в гневе. Даже толика его гнева заставляла людей остыть. Главное — не перечить Громову.

Однако мать этого не знала. Да и ей было наплевать на всех и вся. Важны были лишь она и ее ненаглядная дочурка.

— Не нужно запугивать меня. Я не так беззащитна, как вам кажется, Громов! У меня такие связи, о которых вы даже не догадываетесь. Я могу дойти до министров и даже пожаловаться Президенту!..

— Ваше право, — с холодной усмешкой бросил Валерий. — Жалуйтесь хоть Папе Римскому. Возможно, вас услышат. Думаю, пора прекратить разговор. Кажется, вас не интересует, как себя чувствует Светлана. Вам все равно, что она чудом избежала смерти. Лишь бы Каролиночка была в шоколаде. Я все правильно понял? — мрачно добавил он.

— Наверняка сама траванулась, чтобы привлечь к себе внимание. Не верю я этой дряни. Она с детства все пыталась обвинить сестру во всех грехах. Но я не дура и все понимаю… — продолжила диалог мать, не замечая, что Громов уже нажал на отбой.

— Страшная женщина, — отметил Яковлев. — Теперь я понимаю, почему вы не хотели возвращаться в отчий дом.

— Отчим домом для меня стала квартира бабушки, — покачала я головой.

— Наверное, вы устали сегодня. Не буду больше беспокоить вас, — неожиданно проговорил следователь и поднялся на ноги. — Я задал вам все необходимые вопросы и все записал. Подпишите, пожалуйста, протокол. Если понадобятся еще вопросы, я сообщу.

— Звони, пиши. Мы с Ланой ответим на все твои вопросы, — заверил его мой босс.

— Понял.

— Результаты анализа тебе отдали медики? — вспомнил Громов.

— Все отдали. Проверим, кто из круга знакомых Светланы летал недавно в Кению.